Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 38 – Арина Вольская

Элиан тогда не ревновала. Она была благодарна за три танца. За три минуты внимания. За три улыбки, которые он подарил ей — такие же, как всем остальным.

«Какая же я была дура», — подумала она, глядя на платье.

— Надень что-нибудь другое, — сказала она Тиссе.

Служанка замерла с открытым ртом.

— Что? Но госпожа, это же ваше лучшее платье! Его светлость Аэрон будет в восторге!

— Вот именно поэтому я его не надену, — ответила Элиан, спуская ноги с кровати. — Надень то, серое. С кружевом.

— Но оно же старое! И вы его уже носили! И на нём пятно от вина, которое не выводится!

— Никто не будет смотреть на пятно, — сказала Элиан. — На меня вообще никто не будет смотреть. Я там просто для галочки.

Тисса хотела возразить, но, увидев выражение лица госпожи, передумала. Только вздохнула, аккуратно сняла синее платье со стула и повесила его обратно в шкаф.

— Как скажете, госпожа, — пробормотала она.

— Вот и славно, — кивнула Элиан. — И принеси мне завтрак. Сегодня я хочу овсянку. С мёдом. И кофе. Много кофе.

— Слушаюсь…

Бал начался в восемь вечера.

Элиан спустилась в Большой зал, когда музыканты уже настраивали инструменты. Скрипки жалобно всхлипывали, флейты пробовали голоса, виолончель гудела, как рассерженный шмель. Запах воска от свечей смешивался с ароматами духов и дорогих тканей — розовое масло, лаванда, мускус, что-то ещё, сладкое и приторное, от чего начинала кружиться голова.

Люстры горели в полную силу — хрустальные подвески дрожали от каждого шага, рассыпая по стенам тысячи маленьких радуг. Паркет был начищен до блеска — в нём отражались и свечи, и люстры, и лица гостей, которые уже начали собираться, шурша шёлком и позвякивая украшениями.

Элиан остановилась у входа.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. Серое платье — действительно старое, с выцветшим кружевом на вороте и маленьким пятном от вина на подоле — выглядело как бедная родственница среди роскоши. Тисса пыталась заколоть ей волосы серебряными шпильками, но три из них выпали ещё в коридоре, и теперь пепельные пряди падали на плечи, делая её похожей на привидение.

— Вы прекрасны, — сказал чей-то голос за спиной.

Элиан обернулась.

Аэрон стоял в двух шагах, улыбаясь своей идеальной улыбкой. Белый камзол, расшитый серебром, сидел на нём как влитой. Платиновые волосы были уложены в сложную причёску — локон к локону, шпилька к шпильке. В петлице — белая роза, такая же фальшивая, как его чувства.

— Вы сегодня скромны, — сказал он, окидывая её платье быстрым взглядом.

— Я всегда скромна, — ответила Элиан. — Это моё второе имя.

— Я помню вас в синем платье, — заметил он. — Вы были в нём прекрасны.

«Ты помнишь? — подумала Элиан. — Ты даже не заметил, что я была на балу. Ты танцевал с Лионель и смотрел на неё так, будто она — центр вселенной. А я сидела у стены и ждала, когда ты посмотришь на меня».

— Синее платье в стирке, — соврала она. — Тисса пролила на него вино.

— Жаль, — сказал Аэрон, протягивая ей руку. — Может, составите мне компанию? Первый танец ещё никому не обещан.

Элиан посмотрела на его руку. Белую, ухоженную, с идеальными ногтями. Ту самую, которая через два года занесёт над ней меч.

— С удовольствием, — сказала она, вкладывая пальцы в его ладонь.

Зал был огромен.

Высокие потолки терялись в полумраке, где плавали тени от свечей. Колонны из чёрного мрамора уходили вверх, подпирая балконы, на которых стояли музыканты. Стены были задрапированы бордовым бархатом с золотыми кистями — ткань тяжело свисала, собираясь в складки, и при каждом сквозняке колыхалась, как живая.