Книга Всего лишь спор, страница 191 – Арина Вольская

— Кирилл, — вновь позвала его я.

— М? — он провел носом по моим волосам.

— А что теперь будет? — тихо спросила, напрягаясь в ожидании ответа.

— А ты меня простила? — взамен задал он свой вопрос, как будто от этого зависело дальнейшее развитие событий.

— Я была для тебя лишь игрушкой, — тут же вспомнилась мне его исповедь, настроение вновь начало стремительно портиться.

— Была, — подтвердил Кирилл. — Но не есть.

— И как это понимать? — поджала губы я. Снова непонятные вещи.

— Ты уже не игрушка для меня, — проговорил он.

Но я молчала, ожидая дальнейших разъяснений. Мне было мало этих слов. Он должен был это понимать.

— Алина, — спустя какое-то время со вздохом произнес Кирилл. — Ты живой человек. Девушка, которую я впустил в свою квартиру. Поверь, я сюда не привожу кого попало, — он легонько провел по моим волосам, выпустив их из кулака, словно утешал, хотя в утешении я не нуждалась.

— Даже если и так, мне все еще непонятно, что между нами происходит. А это мучает, сильно, — переборов себя, призналась я, решившись на самую большую откровенность, которая только была возможна в этой ситуации. Кирилл сейчас как никогда открыт, а значит, есть большая надежда, что мы сможем поговорить на эту тему.

— Я знаю, — хмыкнул он, не прекращая гладить меня по голове. — Но я не уверен, что готов говорить на эту тему, — невесело добавил парень, а я почувствовала, что он вновь закрывается. Так-то. Поговорили, называется.

— Значит, на этом все? — мой голос прозвучал ровно, но внутри все напряглось в ожидании ответа.

— Все, — усмехнулся Сомаров. — Если мы не обсудим эту тему, ты уйдешь? — спросил он тоном человека, который уверен в отрицательном действии, даже если ответ будет положительным.

— Не веришь? — хмыкнула я. Ко мне возвращалась гордость, которая, воплотившись в призрачный облик меня самой, важно вздернула подбородок, и собиралась, в случае чего, все же уйти.

— Верю, — вздохнул парень, вероятно, уловив мои эмоции. — Но что я должен сказать? — он вновь усмехнулся, и, отпустив меня, подвелся с кровати и подошел к окну, повернувшись ко мне лицом. — Ты сделала из меня слабака, и пользуешься моей слабостью. Мне это противно, — поморщился он. — Но я исправлюсь и вновь стану жестоким. Это никуда не денется от меня, Алина. Выбор за тобой. Готова ли ты связать свою жизнь с таким моральным уродом как я? Если да, тогда нам обоим придется учиться быть настоящими. Потому что ты тоже замкнута в себе. А если нет, то нам придется научиться существовать мирно, потому что я все равно не дам тебе возможности избавиться от меня, — во время того, как он говорил, его взгляд не отрывался от моих глаз. — Все, что я могу тебе предложить — это попробовать построить нормальные отношения, насколько они могут быть нормальными в нашем случае. Но прежде, чем ты ответишь на мой вопрос, у меня к тебе есть еще несколько других вопросов, на которые я хотел бы знать ответы, раз уж рассказал многое из своей жизни. Радуйся, Алина, — вдруг достаточно холодно усмехнулся он, — ты узнала то, что знают единицы. Но если ты кому-то об этом расскажешь, я перестану быть с тобой хорошим мальчиком, и сделаю тебе очень плохо и больно.

Узнаю прежнего Сомарова.

— Не расскажу, не беспокойся, — в тон ему отозвалась я. — Что ты хочешь еще спросить?