Книга Весенний обряд, страница 28 – Лу Цюча

— В действительности та самая Цзими, на которую вы ссылаетесь, позже вышла замуж за Чжун Цзяня – предка мужа моей тетушки, поэтому все обстоит не так, как представлялось госпоже Юйлин. В то время Ин была уже захвачена войсками царства У. Тогда Цзими сказала Чжао-вану: «Поскольку я женщина, а мой супруг далеко, Чжун Цзянь возьмет на себя заботу обо мне». На первый взгляд, может показаться: она сказала так потому, что если тот возьмет на себя заботу о ней, то она непременно выйдет за него замуж, чтобы обезопасить свою честь. Однако это был всего лишь предлог – после этого они вместе бежали из захваченной столицы до самого Юньмэна, и все, что они пережили по дороге, далеко не ограничивалось простой заботой… Остальное оставлю вашему воображению…

Когда Жоин закончила говорить, брат и сестра Чжун захихикали, за что тут же получили неодобрительный взгляд своей матери.

«Она настоящая бунтарка, неудивительно, что отец так ее порол», – невольно подумала про себя Куй.

— Похоже, я недооценила древних…

— На самом деле Юньмэн – это не просто охотничьи угодья, как многие считают, у него есть и другие предназначения. Госпожа Юйлин, если вы читали оды Сун Юя – «Горы высокие Тан», «Святая фея», – то должны знать, что в оде «Горы высокие Тан» Сун Юй описал свое путешествие по Юньмэну с чуским Сян-ваном следующим образом: «Однажды наш покойный князь прогуливался здесь, в Высоких Танах. Он утомился, днем уснул. Во сне увидел какую-то женщину. „Я, – говорила она, – служанка величества вашего, князь; я – дева Ушаньской горы и здесь, в Гао Тане, гощу. Я слышала, что государь изволит здесь гулять в Высоких Танах, и я желала бы для него здесь быть подушкой и постелью“»^[57]. В оде «Святая фея» есть такие строки: «В ту же ночь он лег спать и во сне имел встречу с той девой святой»^[58]. Но о чем же на самом деле писал поэт?

— В самом деле, о чем? – спросила Куй, с любопытством подавшись вперед.

— Со времен Сян-вана до наших дней не прошло и двух столетий, поэтому на этот счет существует много домыслов. В тексте говорится о том, что Сян-вану встретилась фея, но на самом деле это была унюй. Сун Юй пишет: «В ту же ночь он лег спать и во сне имел встречу с той девой святой», – а на самом деле он и унюй… – Темп речи Жоин и ее дыхание немного участились.

«Если эта тема так ее взволновала, – подумала про себя Куй, – если это действительно так, то она полностью соответствует описанию чуской унюй».

— Поэтому, как вы уже поняли, госпожа Юйлин, ваши представления о чуских унюй весьма неточны. У них не просто нет запрета на отношения между мужчиной и женщиной, они гораздо более распутны, чем обычные женщины. – Голос Жоин задрожал, она была на грани обморока. После смерти Гуань Цзии ей не с кем было поговорить, поэтому она уже давно не говорила так много, как сегодня, и никто из присутствовавших на приеме не останавливал ее.

— Тем не менее ваши рассуждения исключают лишь один мой довод. Как я только что сказала, тогда, после прочтения «Лисао», у меня сложилось впечатление, что главная героиня, унюй, была влюблена в чуского вана. Сейчас эти предположения тем более не кажутся мне ошибочными, и я полагаю, что есть много косвенных подтверждений в пользу этой трактовки.

— Порой, чтобы воплотить в жизнь идеал сильного и процветающего государства, унюй, заботящиеся о благе и процветании своей страны, вынуждены идти на жертвы… Я тоже это понимаю! – Во время их беседы Жоин держала в левой руке чашу для вина, которая сначала была наполнена до краев. Когда Жоин говорила, вино от колебаний ее руки разлеталось во все стороны, отчего ее рукав был уже насквозь мокрым, а чаша почти опустела. Однако Куй не обратила на это внимания, иначе она бы уже сменила тему разговора.