Книга Весенний обряд, страница 25 – Лу Цюча

Цюй Юань признается в любви к «пышным одеяньям», но я не нахожу в этом описании ничего необычного. Она описывает типичный наряд, который был широко распространен среди чиновников царства Чу той эпохи. Однако если представить, что девушка одета подобным образом, то в таком случае для нее это одеяние и в самом деле «пышное»? Иными словами, основным действующим лицом произведений Цюй Юань является не просто унюй, а ко всему прочему унюй, вынужденная с малых лет и до самой старости обряжаться в мужское платье. Если идти по пути традиционной литературной метафоры, то все это лишено всякого смысла. Я не знаю, кто смог бы разгадать все эти метафоры с использованием мужского костюма и узреть в них истинную суть. И раз уж посредством метафоры мы не можем прийти к сколько-нибудь разумным выводам, то в таком случае давайте посмотрим на эти литературные строфы с другой стороны, и тогда боюсь, что все приведенные мной доводы верны. Цюй Юань действительно является унюй, всю жизнь выдававшей себя за мужчину и поднявшейся на самый верх по чиновничьей лестнице!

После того как Куй закончила излагать свою теорию, только Бай Чжишуй заметил, что ее доводы не лишены смысла, Лушэнь же, напротив, выпалила, что с ними трудно согласиться. Услышав это, Куй продолжила:

— Достопочтенные гости не в состоянии согласиться с подобной версией, поскольку ими руководят общеприяныте взгляды на то, что девочка никогда не сможет стать чиновником. Тем не менее Цюй Юань начала свою карьеру в качестве советника трех усадеб, затем была назначена послом в царстве Ци, а кроме всего прочего, принимала участие в составлении законов царства Чу – все это явно не то, чем положено заниматься унюй. Но я прочла «Цзо чжуань», комментарии к краткой хронике о событиях периода Весен и Осеней, и генеалогические записи правителя царства Чу, после чего пришла к выводу, что подобный прецедент мог иметь место в те времена в царстве Чу.

— Сяокуй хочет просветить нас, поданных царства Чу, относительно нашей культуры и обычаев? – не скрывая раздражения, поинтересовалась Лушэнь.

— Разумеется, я не настолько самоуверенна, однако «Цзо чжуань» хранится в секретном архиве, доступ к которому простому человеку получить достаточно сложно. Говорят, что Цзя И был знатоком этой книги, однако я не слышала ни об одном человеке, кому он передал бы свои знания и экземпляр, поэтому я подкупила летописца, потратив весьма немалые деньги, и получила его копию. Несмотря на то что в этой копии были разрозненные цитаты из «Чуньцю»^[50], большую часть книги составляли различные сказания и предания. Поскольку по многим из них сохранились достоверные исторические источники, о которых можно навести справки, я одно за другим детально лично проверила все, что было изложено в «Цзо чжуань», и пришла к выводу, что всему написанному в данной книге относительно создания царства Чу можно верить.

Итак, там написано следующее: «В стародавние времена мой предшественник, Сюн И^[51], прежний государь, проложил свой путь на гору Цзиншань на телеге с лозняком и в рваной одежде. Останавливался на ночлег в травяной хижине, смиренно переносил тяготы пути, прокладывая путь через леса и горны хребты, исполняя волю Неба, и лишь персиковый лук и терновые стрелы помогали ему в государственных делах». Первая часть описывает трудности основания царства, что легко понять, тогда как слова «лишь персиковый лук и терновые стрелы помогали ему в государственных делах» понять несколько сложнее. На самом деле, в другой части «Цзо чжуань» также упоминается это оружие: «Персиковый лук и терновые стрелы искоренят бедствия». Это означает, что в начале зарождения царства Чу Сюн И не имел никакой другой силы или власти, единственными его помощниками были «персиковый лук^[52] и терновые стрелы»^[53] для отвращения бедствий, а таже молитвы. Иными словами, царство Чу было основано не на военном могуществе, а на магичском.