Книга Весенний обряд, страница 39 – Лу Цюча

— По правде сказать, гирчовник не являтся чем-то уникальным для данной местности. Когда наступает время цветения, он издает приятный запах, поэтому он упомянут среди трав и цветов в «Чуских строфах», кроме этого в нем нет ничего особенного. В конце лета на нем распускаются мелкие белые цветочки. Весьма заурядные, ничем не привлекательные растения; зачастую они опадают еще до того, как вы успеете обратить на них внимание. Однако такое неинтересное растение очень нравится Жоин, поэтому мы вместе с ней посадили несколько кустиков в саду.

— Кстати о Жоин. Возможно, для нее гирчовник имеет какое-то особое значение?

— Если непременно нужно ответить, то, возможно, его название действительно имеет, – рассмеялась девушка, – его второе название – цзянли.

— Ваши отношения вызывают восхищение, если бы только у нас с Лушэнь могли установиться такие после нескольких дней нашего знакомства.

— Сяокуй опять мелет вздор, – не удержавшись, наконец вмешалась в разговор Лушэнь, перебив Куй.

— Я лишь хочу сказать, что в будущем тоже высажу в саду коричное и перечное деревья, и каждый раз, вспоминая о тебе, буду выходить и обрывать с них цветы.

— Довольно. Мы с тобой познакомились только сегодня, Цзянли и Жоин с пеленок вместе, между всем этим нет ничего общего.

— Лушэнь, тише, ты же не хочешь разбудить Жоин. – Цзянли приняла серьезный вид. – На самом деле наши отношения с Жоин были весьма напряженными. Почти каждый день мы ссорились и подставляли друг друга, и лишь с течением времени после множества испытаний они стали такими, как сегодня. Двум девушкам-ровесницам сложно избежать соперничества, взаимной ненависти и зависти, в любой ситуации ни одна из сторон не готова идти на компромисс. Раньше я про себя много раз проклинала Жоин, желала ей зла. Однако когда случилась резня, я ощутила лишь ужас, и вследствие этого ужаса я поняла, что все те злые чувства, хоть и были настоящими, совершенно ничтожны. И когда Жоин потеряла все, я захотела отдать ей все, что есть у меня. Иногда я думаю, что если бы мы с Жоин не росли вместе с самого детства, а встретились тогда уже более интеллектуально зрелыми, то, возможно, ладили бы еще лучше. В конечном счете несколько лет тому назад я поступила очень жестоко в отношении Жоин, и этот поступок будет преследовать меня всю жизнь, причиняя боль, являясь в воспоминаниях.

— Но можно ли с уверенностью утверждать, что Лушэнь интеллектуально созрела? – спросила Куй, толкнув Лушэнь локтем под ребра.

— Вытворяя такое, Сяокуй воображает себя более взрослой, чем малое дитя? – Лушэнь попыталась нанести ответный тычок Сяокуй, однако потеряла равновесие и ударилась о ручку столика. К счастью, тушечница не опрокинулась, только одна из бамбуковых дощечек и кисть из заячьей шерсти скатились на пол.

Сяосюй тут же помогла Лушэнь подняться, а затем подобрала кисть и бамбуковую дощечку, по привычке передавая своей хозяйке, которая в свою очередь отдала все Цзянли. Три гостьи успели заметить начертанные на бамбуковой дощечке ряды иероглифов:

«Одежда на вас зеленого цвета, Вы желтый мой шелк для подкладки избрали»^[67] – первый ряд.

«Печаль моего одинокого сердца – О, где же конец постоянной печали?»^[68] – второй ряд.

«Ворот одежды блестит бирюзовый на нем. Сердце скорбит бесконечно о милом моем»^[69] – третий ряд.