Книга Весенний обряд, страница 45 – Лу Цюча

— Что вы… У меня очень заурядные способности… Мне не сравниться со старшим братом… Сестрица Цзянли тоже прекрасно исполняет эту песню… – Чжун Хуэйу была весьма стеснительной, особенно при незнакомых людях, и только во время игры на музыкальных инструментах становилась по-настоящему уверенной в себе, полностью преображаясь. – Откуда же госпоже Юйлин известно название этой песни?

— Действительно, откуда? – Уловив смущение своей собеседницы, Куй выпустила ее руки. – Мне посчастливилось услышать ее в столице. К тому же слова «Цинъян» весьма распространены среди чанъаньцев, ведь это последнее предсмертное сочинение Сыма Сянжу. Я сама являюсь поклонницей поэзии Сыма Сянжу и собрала обширную коллекцию большей части его произведений. Едва услышав первые строчки, я сразу определила, что это и есть «Цинъян».

— Есть что-то, чего вы не знаете? – вздохнула Цзянли. – Создается впечатление, что само существование людей, подобных вам, – это злобная насмешка над такими заурядными людьми, как мы.

— Есть кое-что, в чем я не преуспела, – печально вздохнула Куй. – Признаваться в этом немного стыдно, возможно, я даже рискую потерять лицо, но, пожалуй, моя самая слабая сторона – это «человеческие чувства».

— «Я слышал, что благородные мужи Срединных царств сведущи в исполнении ритуала и долга, но невежественны в познании человеческого сердца». Похоже, такой человек Сяокуй, – процитировала Цзянли Чжуан-цзы, задев девушку за больное. – Тем не менее на свете есть много людей, которые плохо разбираются в этикете, а также в чувствах и мыслях других людей, поэтому вам не стоит сильно об этом переживать. Подождите еще немного, и когда повзрослеете, то многое откроется вам само собой.

— Надеюсь, что так и будет. Каждый день я живу как будто во сне. Возможно, это связано с тем, что мне не нужно заботиться о средствах к существованию. Я не придаю особого значения повседневным вещам, зато постоянно думаю о том, как установить духовную связь с предками.

— У современных людей есть свои достоинства, которых недоставало древним. Вам следует помнить об этом, – назидательно произнесла Цзянли. – Хотя мы с Жоин довольно долгое время не могли наладить отношения, все это время мы обе были твердо убеждены в одном: мы живем в эпоху, которая одновременно и вдохновляет, и приводит в отчаяние. За последние пятьдесят лет мир изменился намного сильнее, чем за предыдущие несколько столетий. Мы, и к счастью, и к сожалению, живем в эту эпоху. Совершенно недопустимо просто сидеть сложа руки и позволить себе бесславно исчезнуть.

— Сейчас даже мужчины не всегда могут добиться серьезных успехов, что уж говорить о нас, женщинах. Хотя я и прочитала много классических текстов и знакома с учениями многих философов, это всего лишь развлечение для меня. Я действительно никогда не задумывалась о том, чтобы применить свои знания для чего-то серьезного.

— Всегда есть способ. После того как сестрица Цзии покинула этот мир, мы с Жоин постоянно думали лишь об одном – как избежать посредственной, заурядной жизни.

— И вы преуспели? – удрученно спросила Куй, поскольку в глубине души уже знала ответ.

— Увы. Лучше уж смерть, – улыбнулась Цзянли, однако тон ее голоса вовсе не был веселым.

— Прошу, не прекращайте пытаться. Тогда, даже если у меня самой не получится дойти в своих измышлениях до конца, мне не хватит смелости, одно лишь знание о том, что где-то такие же девушки, как я, мои ровесницы, пытаются постичь такие великие и глубокие истины, позволит мне смириться со своим заурядным существованием и продолжить жить дальше.