Книга Весенний обряд, страница 96 – Лу Цюча

Да, на самом деле я просто выдавала желаемое за действительное. Мои эгоизм и самодовольство в итоге погубили ее. В действительности я всегда однобоко толковала происходящее, предполагая, что истоки чрезмерной покорности Сяосюй лежат в ее смирении с собственной судьбой. Возможно, изначально так и было, однако впоследствии что-то в ней переменилось. Вот только я слишком поздно осознала это. Лишь после ее трагической смерти я поняла, что на самом деле она любила меня. Если бы я заметила это раньше, возможно, не обращалась бы с ней так жестоко. Но теперь уже слишком поздно. Я перед ней в неоплатном долгу, который никогда не смогу погасить, и навсегда лишена возможности ответить на ее чувства. Все, что я могу, – это продолжать жить дальше в соответствии с ее желаниями и надеждами, только лишь и всего.

Когда умерла Сяосюй, какая-то часть меня умерла вместе с ней. Я всегда думала, что «я» – это то, что формируется на основе непрерывно накапливающихся воспоминаний на протяжении всей жизни. Почти каждое воспоминание последних пяти лет моей жизни связано с Сяосюй, а я всего-то живу на свете семнадцать лет, самые первые из которых я провела в неосознанном состоянии. Если подумать, вряд ли мне удастся встретить человека, который смог бы проводить со мной каждый день на протяжении пяти лет. Почему я не ценила это? Почему, когда она была рядом, я воспринимала это как данность? Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что Сяосюй была в самом деле удивительное дитя и искренне хотела быть рядом с таким человеком, как я, несмотря ни на что… – Куй беззвучно заплакала, слезы градом катились по ее щекам.

В то же самое время Лушэнь испытывала невероятное отвращение, глядя на нее, опасаясь, как бы брызги слез Куй не попали на нее.

— Прости, но ваши взаимотношения не укладываются у меня в голове. Все, что ты только что сказала, напоминает какую-то болезнь и не вызывает во мне сочувствия, растрогать меня тебе тоже не удалось. Твоя скорбь по Сяосюй преисполнена самосожаления, это просто омерзительно. Но ты продолжай, не останавливайся, я пока не тороплюсь явить миру твою истинную сущность. Прошу, наслаждайся этой ролью убитого горем персонажа. Однако не забудь, что в конечном итоге именно ты довела ее до смерти.

— Ты можешь сколько угодно ненавидеть меня, но, прошу, не смотри на жизнь Сяосюй с такой позиции. В этом мире изначально нет ничего, что можно было бы охарактеризовать как «нормальное». Я вижу либо фанатиков, насаждающих свои закоснелые мнения, либо посредственностей, плывущих по течению. Из-за смерти Сяосюй я все дальше отклоняюсь от жизненного пути, который вы зовете «нормальным». Поскольку это ее последняя воля, и я могу лишь повиноваться ей. С той минуты, как она покинула этот мир, мы поменялись ролями: я стала ее рабыней, охотно согласилась стать ее марионеткой, отдать ей контроль над собственной жизнью. Со вчерашнего дня я живу только ради нее.

— В таком случае, Куй, кто же я для тебя? Ты говорила, что хочешь увезти меня в столицу, и я полагала, что между нами может возникнуть настоящая дружба, однако я так и не уточнила, как ты на самом деле ко мне относишься: как к кукле, с которой можно играть как вздумается, или как к вечному благодарному слушателю, который не может тебя опровергнуть?