Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 114 – Яна Сандерс

Улучив момент и, не желая больше задерживаться в этом доме, я поднялась, намереваясь уйти.

— Благодарю вас за гостеприимство, леди Белрейд, — сказала насколько могла решительно. — И всё же я должна возвращаться домой. Вопрос, по которому вы приглашали меня, решён, а потому, думаю, мне не стоит дальше злоупотреблять вашей добротой.

Урсула изобразила обиду.

— Вы такая же гостья, как и все, Линда, — сказала она. — Не нужно считать нас снобами. Вы пойдёте с нами, и это не обсуждается.

Выбора мне не оставили. И воспринимая происходящее не менее чем предсмертным шествием приговорённого к месту казни, я отправилась вместе с дамами в сад.

Миновав беседки, мы углубились в пространство меж цветущих деревьев и кустов, выложенное каменной плиткой. Здесь приятно пахло, и лишь одно это меня немного успокаивало и приводило в себя. Находиться долго в замкнутом помещении с Урсулой Белрейд было настоящим испытанием не только для нервной системы, но и для обоняния.

Проходя мимо куста, чьи цветы напоминали пушистые махровые пионы, женщина без умолку рассказывала о большом и светлом чувстве, внезапно возникшем между наследниками местных земель. Имелась даже история первой встречи и пылкого взгляда глаза в глаза, когда оба осознали, что созданы друг для друга. Женщины верили или делали вид. Как и я. Ведь лорд Хальт давно поведал мне о своих мотивах.

— Урсула, дорогая, скажи, будь добра, — заговорила Лора, когда в бесконечном повествовании возникла брешь, — Винсент ведь такой умелый скульптор. Наверняка он уже запечатлел в камне образ Лариэль. Я бы очень хотела посмотреть, как у него это вышло, если, конечно, там всё выполнено в рамках приличия.

Генриетта захихикала. Урсула же скривилась.

— Портрет Лариэль в процессе изготовления, — сказала она. — Вы ведь понимаете, лорд очень занят, чтобы тратить на это своё увлечение слишком много времени.

— Как странно, — подхватила Генриетта. — А ведь новые скульптуры в парке Хальтов появляются с завидной регулярностью. И хоть зрение моё меня подводит в последние годы, лица у женских образов очень уж похожи. Остерегайся, Урсула. Кажется, у Винсента появилась муза.

Я понимала, что поймать сходство моё с каменным изваянием можно было, только если вглядеться в него хорошенько. Но после слов женщины всё же захотелось испариться.

Ощущая себя лишней, неуместной, я ждала лишь, когда всё закончится, и можно будет вырваться из этой клетки. Но мне ведь не дадут этого сделать просто так. На пути обязательно разложат ловушки. Возможно, даже капканы, потому что моё сходство с музой Винсента Урсула узрела давно.

— Всё непременно будет как должно быть, — сказала леди Белрейд. — И если кому что уготовано судьбой, избежать этого не получится.

Испугаться я не успела. Сразу же после её слов раздался громкий хлопок, а следом Генриетта Старски вскричала и с глухим стоном повалилась на землю.

Я в ужасе уставилась на женщину, которая сотрясалась, лёжа на каменной плитке.

Что это? Часть спектакля? Или ей на самом деле плохо?

Подчиняясь инстинктам, я успела схватить Генриетту за подмышки и упала вместе с ней на колени, не удержавшись.

Нет. Прикидываться так невозможно. Несчастная слишком уж отяжелела, и на притворство её судороги походили меньше всего. А когда из напряжённого рта сквозь плотно сжатые губы стали пробиваться белые струи, я окончательно убедилась в догадке. Бедолага страдала эпилепсией.