Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 132 – Яна Сандерс

— Не всё в этой жизни измеряется деньгами, дорогой, — ткнула пальчиком в зелёной перчатке ему в грудь. — Есть такая прекрасная вещь в экономике, как бартер. Наверняка тебе это известно. Так вот, мы с Летицией уже обо всём договорились.

Вскинув гордо голову, обошла мужчину и, оказавшись возле двери с колокольчиками, сказала:

— Прощай, Летиция, дорогая. Платье прекрасное, и я всем буду советовать твой салон.

Помахав улыбающейся хозяйке и поправив манжету, я вскинула подбородок и шагнула к выходу. Лёгкий звон колокольчиков сообщил о моём уходе. Но следом раздался такой их грохот, что казалось, дверь слетела с петель, а стёкла в ней вот-вот треснут и посыплются градом.

— Линда, — услышала я голос, от которого дрожь пробежала по коже, — ты с ума сошла?

Обернувшись к Винсенту, я состроила полное непонимания лицо.

Так совпало, что в ту же минуту мимо меня прошли двое мужчин и, не скрывая интереса, задержались на мгновение, чтобы рассмотреть.

Лорд вспыхнул негодованием. Рванув вперёд, он крепко схватил меня за запястье и потащил вон от зевак.

Я не успела возмутиться, как меня заволокли в глухой, узкий переулок без окон, а через секунду я оказалась прижата к каменной стене, но не столько руками, сколько горящим взглядом, полным опасного обещания.

— Ты понимаешь, на кого ты похожа? — спросил мужчина, почти касаясь губами моей кожи. — На тебя все смотрят.

— Пусть смотрят, — проговорила я бесстрашно. — Значит, платье делает своё дело.

— Ты снова дерзишь и дразнишь меня. А я ведь предупреждал. Будь моя воля, я бы запер тебя в своём доме и не выпускал. Видеть тебя, касаться — привилегия. И никто не имеет на это права.

— Никто, кроме тебя? — спросила я, не дав ему сорвать поцелуй с моих губ. Винсент молчал, с усилием пропуская воздух сквозь стиснутые зубы. — Ну конечно, ты решил, что вправе требовать моего повиновения просто потому, что тебе приснился сон, и теперь ты витаешь в грёзах? Вернись на землю, Винсент Хальт, — я попыталась вырваться, но хватка стала ещё крепче. — Пусти или я заору!

— Не выйдет, — было мне ответом. После чего я не смогла проронить больше ни слова, даже если бы очень захотела.

Он поцеловал меня. Нет, не так. Его губы набросились на мои как варвар завоеватель на город Римской империи. Безжалостно и беспощадно терзая мой язык, проникая в девственные закоулки моих собственных представлений о близости, этот мужчина рождал во мне чувственные, неведомые ощущения, каких я сама от себя не ожидала.

Его руки больше не сдерживали мои. Да что там. Я уже ощущала их там, куда джентльмену негоже проникать. Но ничего не поделаешь, ведь платье, против которого Винсент так яро выступал, идеально облегало плотной, эластичной тканью изгибы чуть ниже спины, усугубляя внезапный пламень страсти.

— Боже, прошу, остановись, — взмолилась я, вплетая свои дрожащие пальцы в волосы мужчины и ощущая теперь его губы на ключице. Мне не отвечали, а жакетик медленно, но верно сползал вниз. Опомнилась, только когда тёплые, будоражащие кровь прикосновения перешли на грудь, норовя лишить меня лифа.

Упершись Винсенту в плечи, я с силой оттолкнула мужчину.

Встретив обезумевший взгляд хищника, которого лишили желанной добычи, ничего не стала говорить и, отдышавшись, как могла, резво метнулась из переулка.