Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 162 – Яна Сандерс

Меня уже начинала терзать мысль, что я ищу не там и вообще ушла слишком далеко, как вдруг впереди из-за мшистого валуна на секунду показалась светлая голова с бантиком и тут же скрылась.

Я бросилась туда, а когда обогнула валун, увидела Лиззи. Девочка сидела на земле, подобрав под себя ноги, и разглядывала холмик, над которым нависали колючие ветви, увешанные бордовыми лентами.

Заслышав шаги, она посмотрела на меня через плечо, и я увидела, как раскраснелись от слёз её глаза.

— Здесь похоронили малыша, — сказала девочка, всхлипнула и разрыдалась.

Всё внутри похолодело. Опустившись рядом с девочкой, я обняла её и прижала к груди, позволяя плакать. Место, которое она посчитала могилой, почти не отличалось от всего остального ландшафта, если бы не бордовые ленты, которые трепал ветер. Одновременно красивые и неуместные здесь они давали повод поверить словам ребёнка.

Когда Лиззи немного успокоилась и лишь вздрагивала от редких всхлипов, я спросила осторожно:

— Почему ты думаешь, что здесь могила?

Девочка неловко отёрла щёки

— Когда умерла Кэти, — начала она тихо, — и потом, когда хоронили близнецов, падре Густав вешал похожие ленты на ветках дерева, что росло рядом. Детям всегда их вешают.

Подавшись вперёд, я коснулась тонких полосок. Сперва они казались самыми обычными, какими в моём мире перевязывали цветочные букеты, но приглядевшись, я увидела тонкий золотистый узор, идущий по краю каждой из бордовых дорожек.

— Скажи, Лиззи, эти ленты одинаковые у всех?

— Прежде я видела только чёрные, мисс Петерсон. Касаясь их, мы говорим с умершими, и они знают, что о них помнят. Сначала взрослые вешают только несколько штук, а потом каждый год добавляют по одной. Но если к ним никто не приходит, как, например, к моим братьям и сестре, падре Густав сам добавляет ленты.

Ребёнок посмотрел на меня так серьёзно, что сердце сжалось. Удивляться было нечему. Если уж Мари Робсон собственные дети интересовали только как добытчики, то чего говорить об усопших? И как бы трогательно ни звучали слова девочки, заключённая во всём происходящем странность заставляла переосмысливать то, что я узнала.

Ленты на могиле, если здесь действительно имелась могила, были очень красивые. По их состоянию становилось ясно, что кто-то регулярно добавлял новые, но старые не убирал, и те, совсем истрёпанные и обветшавшие, уже едва держались на своих узелках.

Их было тридцать. А это значило, если верить обрядам местных, что усопший нашёл здесь приют уже очень давно. Но кто и зачем спрятал ото всех своё горе и кто подновлял каждый год ленты на кустарнике, оставалось загадкой.

— Давай не будем никому рассказывать о том, что видели, — попросила я Лиззи. — Мне бы не хотелось расстраивать ребят.

Девочка кивнула. И, поднявшись, мы взялись за руки, чтобы возвращаться в лагерь.

Внизу уже закончилось купание, и видно было, как дети с жаром делили между собой сливы. Забавно было наблюдать, как кто-то из девочек одних мальчиков одаривали щедро, а других к своим запасам не подпускали, отчего то тут, то там вспыхивали ссоры.

Не сразу я обратила внимание, как резко стемнело вокруг. А когда подняла голову, увидела, что вечернее солнце теперь закрывал полог огромной тёмно-серой тучи. И как летом, когда набегала внезапная непогода, поднялся сильный ветер.