Книга Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда, страница 32 – Яна Сандерс

Опомнившись от любования скульптурой, я покинула парк и вышла к пустырю, за которым на небольшом возвышении стоял мрачный особняк из серого камня с раздвоенной лестницей крыльца.

Поднявшись по массивным гранитным ступеням, остановилась возле двери и, посомневавшись с полминуты, дёрнула висевший сбоку тросик. Я не ошиблась. Из-за закрытой створки послышался звон колокольчика.

Отворили мне быстро. Упитанный лакей с элегантными усами и в тёмно-синем фраке чинно поклонился.

— Добрый день, — поздоровалась я. — Меня зовут Линда Петерсон. Я учительница местной школы. Дело в том, что ваш хозяин по моей вине потерял кое-что. И теперь я должна вернуть ему это. Не подскажете, где можно найти лорда Винсента?

Мужчина задумчиво повёл усами, напомнив обаятельного и невозмутимого радиста Морзе из «Крутого пике». С трудом сдержала усмешку.

— Господин Хальт сейчас занят, мисс, — сказал мужчина.

— И когда он намерен освободиться?

— Этого никто не знает. Но я с радостью помогу вам. Скажите, что именно нужно передать?

Я вынула долото и показала мужчине.

— Дело в том, что мне велено было отдать ему это лично. Скажите, когда я могу зайти, чтобы уж точно застать лорда на месте?

— У господина Винсента всегда очень много дел. Боюсь, я не смогу вам помочь. Но что, если он сам к вам зайдёт? Милорд часто бывает в городе. Назовите ваш адрес.

— Спасибо, не стоит, — остановила я мужчину. — Забегу к вам в другой раз.

Развернувшись, зашагала вниз по ступеням, испытав одновременно облегчение и досаду. Облегчение, потому что совсем не хотелось видеть снова это лицо с застывшим на нём выражением превосходства. А досаду из-за необходимости опять тащиться в это унылое место. Но, что ни говори, парк со скульптурами впечатлил меня.

Я почти миновала аллею, разглядывая застывшие изваяния, многие из которых отливали удивительным оттенком розово-сиреневого. Чуть позже стало ясно, что у женских образов имелись схожие черты. Маленький, немного курносый носик, большие, чуть прикрытые веками раскосые глаза, разомкнутые, будто готовые к поцелую, пухловатые губы, густое облако пышных волос. Приглядевшись ко рту, я заметила даже намёк на зубы и краешек языка в глубине.

Тело нимфы, привлёкшей моё внимание, едва прикрывала полупрозрачная драпировка. А кое-где помимо изящных изгибов стройного стана сквозь мастерски вырубленные складки ткани игриво, и на грани дозволенного проступало то, что приличествует скрывать от глаз посторонних.

Сама собой напрашивалась догадка, что человек, сотворивший всех этих красавиц, был влюблён или пытался изобразить в своём творчестве некий недостижимый идеал. Потому что мраморная девушка была невероятна красива. Потому что, как в песне, нельзя быть на свете красивой такой.

Не знаю, сколько бы я ещё разглядывала тонкую работу неизвестного мне мастера, если бы не мерный стук, который раздался откуда-то из глубины парка.

Я насторожилась.

Хоть меня и не касались дела поместья, но чутьё, любопытство или избыток свободного времени вместе с желанием исследовать чудны́е декорации нового мира вынудили отодвинуть ветку, за которой показалась едва различимая тропинка. Тропинка эта, протоптанная немногочисленными ходоками, изгибалась вокруг большого валуна, пропадая в дикой части парка. И, недолго думая, я пошла по ней.