Книга Боярышня Евдокия 3, страница 43 – Юлия Меллер

Мотя прикрыла глаза, пытаясь представить, насколько это интересно и в волнении закусила губу.

— С шахматами не сравнить, — призналась она, отдавая предпочтение шахматам.

— Это если просто бить по шарам, по прямой.

— А как ещё можно?

— Мотя, стол не такой, за каким мы едим. У стола должны быть бортики, — Дуня показала рукой и дальше помогала себе ими объяснять. — Можно осторожненько, но при этом чётко ударить в шар, направляя его в бортик, заранее просчитав, в какую сторону он отскочит.

Мотя закрыла глаза и как дирижер начала двигать руками, отслеживая виртуальный шар и неожиданно замерла, распахнув глаза и вытаращившись на Дуню.

— Это же… — она поперхнулась слюной, но быстро откашлялась и вытерла подбородок, — это же многоразность! Не каждый сообразит!

— Она самая.

— Мне нравится! Дусенька, это же так здорово! Почему ты раньше не вспомнила об этой забаве? Где ты её видела? Почему о ней никто не знает?

— Засыпала вопросами, — усмехнулась Дуня. — Я видела всего лишь картинку этой забавы и слышала, что о ней говорили, но признаюсь, многое пришлось додумать самой. Думала, что как-нибудь воспроизведу увиденное, но забыла.

— Ой, а мы успеем за три дня всё сделать?

— Мы не успеем, а мастера должны успеть.

— Но…

— Наймем столько мастеров, сколько нужно.

— Дунь, а тебе денег не жалко?

— Нет. Это моё маленькое сражение, и если деньги помогут мне его выиграть, то я буду довольна.

Евдокия приосанилась и чопорно заявила:

— Чувствовать себя победителем — это важно для правильного развития личности.

— Ой, Дунь, ты прямо философ!.. — искренне восхитилась Матрена.

— А сама-то! Бросила вызов и победила! — Дуня на эмоциях обхватила её за плечи и потрясла, восторженно воскликнув: — Мотька, это было потрясающе! Это было шикарно и сногсшибательно! Дева победительница!

Подруга просияла, и Дуня не смогла отвести от её лица глаз. Внешность Матрены была своеобразной. Иногда она казалась невзрачной и даже некрасивой, если краснела, а краснела Мотя всем лицом, но стоило ей приодеться, как все недостатки превращались в достоинства. Одежда словно бы насыщала её цветом и Матрена преображалась, причём ей к лицу были как холодные цвета одежды и тогда она походила на Снегурочку, так и тёплые.

Но всё блекло, когда Мотя смеялась! В таких случаях ею любовались стар и млад, мужчины и женщины. Дуня знала, что про её улыбку говорят то же самое, но себя она не видела, а Мотька — вот она, красавица!

На княжьем дворе по-прежнему было тесно из-за телег, но людей стало поменьше. Евпраксия Елизаровна проследила, чтобы все расплатилась с ямщиками, и они увели лошадей.

Пока девочки шли по дому, то прислушивались к разговорам и узнали, что кое-кто из новгородских торговцев прознал о приехавших мастерах с товаром и выкупили немного сладостей. Ещё приезжали люди разных бояр, спрашивали о новинках, но покупали тоже только сладкое к столу.

— Я больше всего волновалась за сладости, — шепнула Мотя на ухо Дуне. — Все же это баловство, а денег стоит немалых.

— Сейчас весна и всем постоянно чего-то хочется, а наши сласти обалденно пахнут.

— Боярышни! — окликнула девочек ближняя княгини. — Вас в общей горнице ждёт боярыня Евпраксия.

Девчонки развернулись и поспешили за ближней, радуясь, что не успели раздеться. Они ещё вчера приметили, что в общей горнице было холодно и она прогрелась только к концу пира и то, наверное, надышали, а не печь тепло дала.