Книга Боярышня Евдокия 3, страница 48 – Юлия Меллер

Прижатому с боков товарищами Гавриле оставалось только сердито сверкать глазами и требовательно смотреть на своего дядьку, ожидая ответа. Тот не выдержал и устало произнес:

— Конечно, всё врут! Я сплетням никогда не верю.

— Как они могли такое говорить про Евдокию? — не успокаивался Гаврила. — Она совсем девчонка, а они намекают…

Гаврилин дядька вовремя кивал, но его больше беспокоило, во сколько обойдется житьё в Новгороде. Князь выдал Матвею серебра, но тот всем сразу показал, что денег у них не густо. А если учесть, что теперь им в походе не поучаствовать, то служба Гаврилы будет без прибытка, и об этом ему надо думать, а не о Доронинской внучке.

— Я пойду сам узнаю! — попытался вырваться вперёд Гаврила.

— Что? — подскочил Бориска, позабыв о досаде на нелепое поручение.

— Пойду и всё разузнаю! — упрямо заявил воспитанник. — Ты со мной?

— Дык… — дядька показал рукой на коней, на выскочившего хозяина двора, — как же не пожравши? — только и спросил он. Но Гаврила презрительно поморщился и рванул к выходу, словно за ним гналась тысяча чертей.

— Куда ты, заполошный? — всплеснул дядька руками и беспомощно оглянулся на княжеского служивого Матвея. — Мой-то, — растерянно пожаловался он ему и бросился догонять.

Матвей сплюнул, кинул мелочь мальчишкам, чтобы отвели коней на конюшню и позаботились о них. Успел сказать друзьям, что проследит за показавшим норов сыном Афоньки и поспешил следом за его дядькой.

* * *

Дуня в последний момент вспомнила, что забыла заказать рамочку, по которой выставляют бильярдные шары и бросилась к мастерам. Рамочку они на скорую руку сделали, но уходить не торопились. Им стало интересно, над чем они работали. Раньше думали, что делают стол для княгини и гадали, для чего нужны бортики со странными кованными кругами, а теперь поняли, что являются участниками того самого спора, что разгорелся между иноземцами и московскими гостьями.

Они с любопытством смотрели на котомку с шарами и идеально выровненные кии, догадываясь об общем смысле игры. Но теперь им хотелось узнать суть спора, о котором судачили разное и почему боярышня уверена, что иноземцы станут заказывать у них столы, а особенно шары.

Дуня украдкой оглядывала собравшихся и чувствовала себя подавленной. До этого дня ей не доводилось видеть столько негативно настроенных людей. Даже знакомые Евпраксии Елизаровны, у которых она успела побывать в гостях, стояли насупленные, недовольно поджимая губы. Может, они были раздражены не ею, а обстановкою, но легче от этого не становилось. И только Кошкина стояла как скала с подбадривающей улыбкой.

Дуня широко улыбнулась ей в ответ и набрала в грудь воздуха, чтобы громко объявить о том, что все видят перед собою, но началась суета, люди расступились, пропуская вперед владыку новгородского и псковского.

Сердце Дуни предательски ёкнуло. Архиепископ обладал огромной властью, и если он сейчас осудит спор, который, по сути, не был спором, и укорит Дуню за строптивость, а потом ещё осудит представленную ею игру, то из города придется бежать.

Дуня успела заметить, как насторожилась Евпраксия Елизаровна и побледнела Мотька, но опасения оказались ложными. Владыко новгородский доброжелательно улыбнулся и подозвал её к себе:

— Прими благословение, Евдокия.