Книга Боярышня Евдокия 3, страница 50 – Юлия Меллер

— Я хочу сказать, что только глубоко чувствующие и думающие люди могли увидеть красоту в шаре и использовать её для собственного совершенствования. И не каждый мастер может вырезать из камня идеально гладкий и ровный шар, а он должен быть именно таким, поскольку наши ладони чуткие, и если шар будет не идеален, то вскоре вместо внутренней гармонии мы начнем чувствовать раздражение.

— Юная госпожа увлекается философией, это похвально, — снисходительно произнес Олехно Судимонтович. — Но все мы наслышаны о том, как философы могут петь оды прямой линии или пустоте! — литовец повернулся к новгородцам и развёл руками, показывая, что нечего взять с чудаков. Кто-то хмыкнул, кто-то согласно кивнул.

— Я испытываю уважение к философам, — продолжил он, — но восхищаться пустотой… — он вновь повернулся к собравшимся, дожидаясь их реакции и теперь смешки раздались громче, — как и этими шариками, не намерен.

— Ну и кто тут дикарь? — надменно бросила Кошкина, заставив Олехно Судимонтовича резко повернуться к ней. — Не понимаешь философии, не умеешь видеть красоты в простом, не хочешь слышать об опыте предков.

— Я закончил Краковскую академию! — вспыхнул литовец. Он хотел сказать что-то оскорбительное, но его прервал итальянец:

— Признаю сеньориту победительницей! — воскликнул он на латыни и медленно повторил на русском, чтобы все поняли:

— Она права! — вновь перешёл он на латынь, и тут новгородский владыка дал знак своему спутнику и тот начал быстро переводить итальянца:

— Истинная красота содержится в простых формах. Мне потребовалась целая жизнь, чтобы понять это.

Фиорованти склонил голову перед Феофилом и с явным облегчением продолжил:

— Но мне, как и всем остальным, не терпится узнать и другие доводы, — он показал рукой на бильярдный стол.

Дуня кивнула и сразу же продолжила:

— Это игра, оттачивающая ум и тело. Я бы сравнила её с шахматами, но кое в чём шахматы уступают.

— И как же она называется?

Дуня замешкалась, не зная, какое название дать бильярду, но её выручил спутник владыки.

— Похожий стол есть у короля Людовика. Он каменный и на нем гоняют шары молоточками на длинных ручках, а игру называют карамболь.

— Спасибо, — поблагодарила Дуня, — игра пришла в наши земли с востока, и я думаю, что мы можем придумать ей своё название, как это сделали франки.

Боярышня быстро высыпала шары из котомки, сложила их в рамку и осторожно подняла её.

— Сеньор Фиорованти, составьте мне пару, — она протянула ему кий и больше ничего не говоря, разбила шары.

Они начали поочередно бить, но как только освоились, Дуня пальцем провела кривую, подсказывая Фиорованти, как можно заставить прокатиться следующий шар.

Будучи математиком, итальянец сразу же оценил подсказку, замер, потом сузил глаза и ударил так, что его шар дважды отскочил от борта, при этом загнав сторонний шар в лунку. Зрители ахнули. Кому-то понравилась удача фрязина, а до кого-то дошло, каким образом задействован ум в этой игре. Итальянец же перенёс весь свой восторг на юную боярышню:

— Сеньорита, это великолепно! Я даже не думал, что можно так… — он не находил слов и беспомощно взмахнул руками.

— Чему досточтимый инженер радуется? — недовольно высказался ганзеец и переводчик тут же озвучил его слова, заменив слово «инженер» на «розмысла».