Книга Боярышня Евдокия 4, страница 108 – Юлия Меллер

Нисколечко не смущаясь, уперевшись коленями в его живот, она изобразила попытку поднять его за грудки, а сама вгляделась ему в глаза, но тут сверху рухнула Даринка. Из-за этой коровы Дуня ударилась носом о княжий лоб и страдальчески охнула. В таких условиях ничего невозможно было разглядеть, а князь начал болезненно охать и смеяться.

— Да что б вас всех, — пыхтела Дуня, пытаясь схватиться за пострадавший нос и спихнуть с себя Даринку. Князь страдальчески ойкнул, дёрнулся, а после свернулся в позу эмбриона, скидывая девиц с себя.

Евдокия быстро изменила план действий. Она обмякла по примеру Еленки и смиренно ждала, когда князь наклонится над ней, чтобы поднять.

Рядом охнула Даринка, изображая слабость и Дуня догадалась, что девица перекрывает дорогу иным спасателям.

— Боярышня, ты не ушиблась? — наклоняясь, ласково спросил князь — и Евдокия смогла заглянуть ему в глаза. Зрачок был огромным и из-за этого глаза мужчины казались завораживающими.

— Ничего, княже… — слабым голосом промямлила она, — прости за неловкость.

Юрий Васильевич улыбнулся, помог ей подняться и предложил поспешить, чтобы не опоздать на заутреню. Дуня успела заметить, что у князя сухие губы и он их нещадно обкусывает. У неё тоже, бывало такое, когда дома жарко топят, но также сухие губы были одним из признаков отравления.

— Евдокия Вячеславна, ну ч ё там с глазами? — как только схлынула толпа, полезла с вопросами Даринка.

— Это тайна следствия, — проворчала боярышня, ощупывая свой нос.

— Э-э-э, так я ж в следствии участвовала…

— Ты лицо без допуска к тайнам, — отрезала Евдокия, поняв, что нос ещё болит.

— Боярышня, а кто даёт этот допуск?

— Отстань, идём на заутреню.

Ворча, Даринка поспешила за Евдокией Вячеславной. Любопытство не отпускало её, и она всю заутреню думала о правильных и неправильных глазах. Эти мысли не отпустили её за завтраком, а когда боярышня отправилась погулять на речку, оставив её следить за пришедшими конопатчиками, Даринка решила написать Ладе о глазах. Она рассудила, что Лада училась у лекарки и должна знать наверняка. Вместе с окончанием работы конопатчиков было дописано письмо, а вскоре и отослано.

Дуня же в компании брата и сопровождающих прогулялась до речки, посмотрела, как тренируются игроки, покаталась на саночках и утомилась. Драйва не было. Может, пресытилась, а может,роящиеся в голове домыслы мешали радоваться.

Не давала покоя закравшаяся мысль, что Юрий Васильевич является обычным алкоголиком и нет никакого заговора. Выпивает по утрам по кубку медовухи и улыбается всем, а потом у него отходняк! Он же ни на кого не кидается, не дерётся, а наоборот, приветлив и счастлив по утрам, а потом… сварлив, гневлив, что тоже вписывается в княжеский образ. А ещё эта непонятная любовь из прошлого, которой сто лет в обед.

Евдокия досадливо поморщилась, ругая себя за то, что зациклилась на сплетнях. Но выстраивать логические цепочки у неё не особо получалось. То есть, ей думалось, что получалось, а потом оказывалось, что она массу всего не учла. Признавать ошибки Дуня умела и поэтому положилась на нюх народа. А опрашиваемые сами вспоминали давнюю историю, хотя не понимали, почему вдруг вытягивали её на свет.

Дуня никак не могла понять, мается она дурью или всё же суёт палку в муравейник. Ничего не решив, поискала глазами брата. Ванюшка с радостными воплями разбегался и катился по льду на ногах.