Книга Не жизнь, а роман!, страница 126 – Юлия Меллер

Видя, что муж в бешенстве, она не стала даже укоризненно смотреть на него, молча развернулась и ушла. Люси вспыхнула, жалея, что надела нарядную котту, но тоже промолчала, хотя опалила Бертрана гневным взглядом.

Он редко позволял себе грубить, но иногда скверный характер старого Бланшфора прорывался в нём, и он коршуном налетал на жену или тётку. Катрин он ревновал или злился, что она вновь и вновь в делах оказывается дальновиднее его, а Люси доставалось за то, что подмечала это и посмеивалась.

Но верно было и то, что Бертран умел признавать свои ошибки, быстро учился и частенько удивлял своею быстрой реакцией на происходящие события, вот только Люси этого словно бы не видела. А Катрин… его милая Катрин принадлежала ему только наполовину. Он делил её с её прошлым, а хотел большего, желал, чтобы было, как прежде, но она улыбалась и ускользала от него, зля, заставляя ненавидеть и любить ещё сильнее.

— Я отлучусь ненадолго, угощайтесь, — Бертран обвёл накрытые столы рукою, показывая, что гостей ждали и позаботились об их удовольствии, а сам поднялся, чтобы найти жену.

Она сидела в кабинете. Его оружие было развешено по стене, разложено на полках, а свободное место теперь занимал стол для бумаг, странные короткие скамьи со спинкой и стоящие вертикально сундуки. Всё придумала Катрин, и надо было признать, что это удобно.

Он влетел в кабинет, не зная, чего ему больше хочется: указать на её непристойное поведение или упрекнуть, что сейчас она чужому рыцарю улыбнулась чаще, чем ему в последнее время! Всё глупо. Он понимает, что смешон, но ему не хватает её любви. Стоя при входе, с плотно сжатыми губами, он был олицетворением праведного гнева! Она же, принарядившаяся для гостей, безмятежно облокотилась локтем на стол и, подперев голову рукой, с грустной улыбкой смотрела на него. Потом протянула к нему руки и едва слышно выдохнула:

— Берт.

Сорвался к ней, не задумываясь, и опустившись на колени, обнял её за бёдра, подставляя голову под ласкающие руки.

— Катрин, зачем ты так со мною?

— Ну что ты придумываешь, — укорила она его, — мы же говорили о том, что нам не нужны враги возле герцога.

— Твои слащавые улыбочки не сгладят положения!

Катя тяжело вздохнула.

Когда Берт сердился на неё, то мог нещадно пройтись по её внешности и манерам, отмечая её зловредно упрямый (неидеальный, не олицетворение нежности) подбородок, колючий (ведьминский) взгляд или рост, как у воина. Она уже не обижалась, так как знала, что привлекательна для него, несмотря на навязываемые каноны красоты, а вот те женщины, что не были похожи на неё, как раз действительно его раздражали.

Получалось, что он должен восхищаться теми дамами, что ему не нравились, а его любимая, видите ли, не эталон! Его бесило, что Катрин не восхищаются, и одновременно он сходил с ума, если кто-то попадал под её чары. В результате в ссорах он всё переворачивал с ног на голову и выплёскивал недовольство на неё. Сейчас её «божественная улыбка» превратилась в «слащавую улыбочку» — и слава Богу, что он на этом остановился.

— Я не дам им больше грабить себя и нам не миновать наветов, — упрямо повторил Берт то, о чём они не раз говорили, а пальчики Катрин приятно массировали голову, и ему уже не хотелось возвращаться к гостям.