Книга Не жизнь, а роман!, страница 141 – Юлия Меллер

После всех новостей казалось, что замок единственное спокойное место, где ещё соблюдается порядок.

— Люси, мы его мучаем, — через неделю после того, как привезли Рутгера, призналась Катерина.

Сначала она заставила Луцию применить своё лекарское искусство и помочь вернувшимся воинам, а насмотревшись на методы её лечения, отступила. Тётка Бертрана действовала правильно, но милосерднее было бы дать Рутгеру умереть. Всё, чем могла помочь Катерина, это тщательно дезинфицировать все инструменты, тряпки, руки Люси, а та чуть ли не ложкой выскребала гной, залезала внутрь, чтобы отрезать мёртвые кусочки тканей — и всё это вживую! Рыцарь находился в бессознательном состоянии, но не умирал. Только через пару недель Люси оставила тело своего подопечного в покое.

— Гниение остановлено, теперь дело за ним.

Наверное, она сделала невозможное, но Катя взяла с неё клятву, что если с ней самой что-то случится, то Люси не будет ковыряться в её ранах так же, как в теле Рутгера.

Зима была в разгаре! На пару дней даже выпал снег и земли стали казаться чужими, одинокими, печальными. За Рутгером теперь по очереди ухаживали все девушки сеньоры. Грязную работу на себя брали служанки, а молодёжь вливала в него бесконечные отвары, нежно протирала лоб или палочкой накладывала мази на заживающие раны.

После лечения на ноге у рыцаря не хватало изрядного куска мышцы, а рука висела плетью. Долгое лежание вызывало новое проблемы, и поэтому стоило только Рутгеру прийти в себя, как Катерина стала нагружать его различными поручениями, но при этом не разрешала уходить с хозяйского этажа. Целыми днями рыцарь скакал на одной ноге туда-сюда, принося ей всякие мелочи. Люси, да и Леон, видя, насколько тяжело Рутгеру, заступились за него, но Катя была уверена в том, что делает.

— Раз выжил, то больше ему лежать нельзя. Пусть двигается, но под нашим присмотром.

Эту истину она услышала в больнице, где послеоперационных пациентов вскоре заставляли вставать и ходить, только чтобы они не залёживались. Может, это надо было, чтобы кровь быстрее бежала, может, чтобы пролежней не было, но те, кто вставал, быстрее проходили все этапы выздоровления, а кто оставался лежать, так лежачими их и выписывали.

Не один раз Катерине приходилось подбегать к взмокшему мужчине, чтобы подставить плечо и в эти моменты она тихо шептала ему, какой он молодец, что самое страшное уже позади, а остальное уже дело терпения и желания. Рутгер, стиснув зубы, молчал, только так смотрел на неё, что казалось: её слово для него — закон. Такая вера очень смущала Катю, и она частенько начинала вдаваться в объяснения и вываливала на мужчину все известные ей случаи восстановления работоспособности повреждённых конечностей. По её словам выходило, что если не сдаваться и заставлять себя разрабатывать ногу и руку, то многое можно вернуть.

В какой-то момент показалось, что все беды прошли стороною. Какие-то банды из отчаявшихся крестьян или оказавшихся не у дел ремесленников грабили деревни соседей, но на земли Бертрана Бланшфора пока не лезли. Боялись. Привёзших Рутгера воинов поставили на ноги, и даже капитан уже потихоньку осмеливался спускаться по лестнице в большой зал.

За ужином там частенько обсуждали продолжающийся крестовый поход. Новости запаздывали и были странными. Вместо того, чтобы освобождать Эдессу, ради чего и собрали армию, чуть не разграбили дружественный Константинополь, а далее пошли слухи, что войска германцев и французов разделились.