Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 7 – Марина Эльденберт

— Что? Нет, — покачала головой та. — Просто мы говорили о том, о чем пока не хотели тебе рассказывать. Потому что мы не уверены, и у тебя ребенок…

О господи.

— Что случилось? — побелев, спросила Соня. — Стало что-то известно о Люциане? О Лене? Они…

Живы? Погибли? Она не смогла вытолкнуть из себя ни один вариант.

— Нет. Нет! — воскликнула Женевьев. — Ты что⁈ Такое мы бы сразу сказали!

Сердце дернулось в груди и вернулось к нормальному ритму.

— Тогда что?

Амира пожевала губы и ответила вместо Женевьев:

— Нам кажется, что Ярд, Амир и Сезар… они… ну… что-то замышляют. Что-то опасное. Снова.

Люциан Драгон

Рассветы в горах и предместьях гор просто невероятные. Они не идут ни в какое сравнение с тем, что можно увидеть в городе или даже на побережье. Хотя побережье Эллейских островов отличается особенной красотой, горы — это нечто невероятное. Сидя на камне, он наблюдал за тем, как над ними раскаляется небо. Сначала становится бледно-желтым, сдвигая густую синеву ночи наверх, потом ярче, еще ярче, набирая цвет, словно впитывает краски из этих живописных мест.

Немагические земли каани стали для него очередным испытанием: не чувствовать магию было сложно. Особенно сложно было смириться со знанием, которое ему открыли в первый же день, после того, как он рассказал свою историю — чем дольше они находятся здесь, тем больше вероятность того, что он навсегда утратит магию. Но он не ушел. Потому что оставить ее, особенно после всего, что было, Люциан просто не мог. Он хотел быть рядом, когда она придет в себя.

Первое время было очень тяжело: возвращаясь из забытья Лена осыпала его такими оскорблениями и желала столько всего хорошего, что стимула оставаться было все меньше и меньше. Еще меньше его становилось, когда внутри затихали остатки магии, словно шепчущей: «За что ты меня предаешь?» Потом не стало даже их, а каани все-таки разрешили ему прийти в их селение и пожить там.

— Если хочешь здесь жить, будешь работать наравне со всеми, — сказала Амани, их главная, когда спустя пару недель поняла, что он не уйдет. В то время Люциана пускали в их город только для того, чтобы повидаться с Леной, раз в два дня. И то, под конвоем. Он научился охотиться и готовить на костре, отличать полезные ягоды от ядовитых (однажды он пришел в себя после того, как одна из каани влила ему в рот противоядие). Именно после того случая Амани и пригласила его жить с ними, но поставила такое условие.

И он работал, выполнял большую часть грязной работы «по дому» вместе с остальными мужчинами, тогда как женщины охотились и практиковались в обращении с оружием. Магии здесь не было, поэтому в ходу были луки и стрелы, кинжалы и мечи, выкованные теми же самыми мужчинами, которые спокойно принимали такое положение дел. В этом перевернутом с ног на голову мире Люциан оставался только ради нее. Несмотря ни на что.

Когда становилось совсем тошно, он ночами повторял боевые приемы, которым его обучали на военной кафедре. Бегал. Подтягивался. Отжимался. Такая активность освежала разум и тело ничуть не хуже магической, освобождала от тяжелых мыслей и помогала после очередных проклятий Лены на его голову.

— Так и знала, что ты не уйдешь, — хмыкнула Амани, и он поднялся с камня.

Женщина спускалась к нему по растрескавшейся тропинке: давно не было дождя, и земля подсохла.