Книга Драконова Академия. Книга 6, страница 74 – Марина Эльденберт

Амильена плотно сжала губы. Внезапно мысль окатить его кипятком оказалась не такой уж и… бесчеловечной, если можно так выразиться. Может, у него хотя бы так включится что-то похожее на сострадание?

— Это не было игрой, — ответила она, накидывая Cubrire Silencial. В доме, где обитает Лика, говорить откровенно о чем бы то ни было было опасно. — Но теперь это уже не имеет значения.

Почему-то находиться рядом с ним стало совершенно невыносимо, и она вскочила. Зачем только магию использовала? Проще было сказать — да, ты мне не нужен, уходи. Но сейчас в ней смешалось столько самых разных чувств, что справиться с ними просто не получалось. По крайней мере, в одиночку.

— Тогда какого драха ты меня остановила? — чуть ли не зарычал он, поднимаясь и возвышаясь над ней.

Она моргнула.

— Ты о чем?

— О сексе, Амильена!

Не брать кипяток. Не использовать магию. И бить его тоже не стоит, ты выше этого.

— Может, потому что ты мне не собирался предлагать отношения⁈ — выдохнула она, глядя ему в глаза. — Или потому, что мне стало страшно? Или мне просто нужно было время, чтобы подумать⁈ Идиот!

Она бросилась к двери, но выбежать за нее не успела: Берроуз догнал ее в какие-то три звериных прыжка. Догнал, и, развернув к стене, пришпилив к ней своим телом, впился поцелуем в ее губы.

И это был совершенно не такой поцелуй, как тогда, на пикнике. Тот оставлял ей право выбора или иллюзию свободы, этот — собственнический, властный, присваивающий, говорил о том, что пути назад нет. Но, несмотря на все, отступать Амильене и не хотелось. Почему-то это, взрослое чувство, и ощущалось иначе.

Валентайн, даже в относительно недалеком прошлом, был и оставался ее детской влюбленностью, ее мечтой, которую она сама когда-то разрушила, за которой она стремилась, как, возможно, многие из нас стремятся за прошлым, которое кажется нам роднее, уютнее, острее и ярче.

С Берроузом все было иначе. Ее к нему притяжение сформировалось из обстоятельств, из необходимости, но незаметно проросло настолько глубоко, что даже страшно представить. Несмотря на все их конфликты, и прошлые, и настоящие, Амильена давно не чувствовала себя настолько… счастливой, как рядом с ним.

В сложившейся ситуации счастье было опасной роскошью, но если она себе его не позволит, возможно, будет жалеть об этом до конца своих дней. Поэтому сейчас она шевельнула пальцами, запечатывая дверной замок магией, а потом обвила его плечи руками, позволяя себе — сердцу и телу, откликаться на эту близость.

Его поцелуи больше напомнили ожоги или клейма, но ей это нравилось. Нравилось чувствовать его губы на шее, и пусть даже сейчас она представляла, что потом придется скрывать следы этой близости аксессуарами, сейчас Амильена отпустила себя на полную.

Cubrire Silencial все равно не позволял ее стонам вырваться за пределы этой комнаты, а сдерживать их, сдерживать себя она попросту устала. Особенно когда его губы оказались у нее на груди, когда он перекатывал между пальцами ее ноющие от возбуждения чувствительные соски, сжимая их, поглаживая и вытягивая, одновременно обжигая укусами чувствительную кожу, из-за чего по телу растекалась магия наслаждения. Еще большего возбуждения.

Собирающаяся жаром между ног, тем самым пламенем, которое требовало немедленного освобождения.