Книга Истинный на 21 день, страница 27 – Кира Эро

Опасен.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает легкие, как пальцы дрожат, и я сжала их в кулаки, пряча дрожь. Он был на коленях. Передо мной. Голова чуть опущена, волосы упали на лицо, и дыхание было частым, полным ярости.

Стража вышла, двери закрылись, и в комнате осталась только тишина, тяжелая, густая, наполненная напряжением, от которого воздух, казалось, звенел, будто перед грозой.

Как только мы остались одни, я, не смущаясь, стала расстегивать доспех, пока не сняла его. Шелтис наблюдал за мной с нескрываемым интересом.

Драконы не стесняются своего тела, дроу. Никогда.

Я подошла ближе.

Близко-близко. Каждый шаг отдавался в висках пульсом, тяжелым, настойчивым. Остановилась перед ним, и сердце колотилось так сильно, что я чувствовала пульс в горле, в висках, в кончиках пальцев, будто кровь хотела вырваться наружу.

Села рядом на колени. Шелтис следил за каждым моим движением. И, о, он понимал, что дальше. Я, признаться, тоже хорошо это понимала.

Руки легли на его грудь — теплую, горячую даже, напряженную.

Кожа под пальцами была гладкой, шелковистой, но твердой. Я провела руками по ключицам, медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, чувствуя, как мышцы дрожат под моими ладонями, как тело напрягается, будто готовится к атаке или к побегу, но не может сделать ни того, ни другого. По плечам, широким, сильным, вылепленным совершенно.

Метка на запястье горела. Сильно. Острая, режущая боль, будто кто-то прижег кожу раскаленным металлом. Через нее я чувствовала его эмоции — шок, непонимание, что-то темное, горячее, нарастающее, как волна, готовая обрушиться и захлестнуть нас обоих.

Он откинул голову назад, и затылок ударился о решетку с глухим звуком, но он, кажется, даже не заметил. Глаза закрыты, ресницы темные на фоне серой кожи, губы приоткрыты, дыхание сбилось окончательно.

Я наклонилась ближе, желая увидеть, как он сломается, как эта идеальная маска безразличия треснет.

— Драконьи пытки не очень похожи на пытки матриархов, да, Шелтис? — прошептала я, и провела языком по его шее — медленно, от ключицы до подбородка, чувствуя вкус его кожи, соленый, чуть горьковатый, чувствуя, как она вздрагивает под моими губами, как по телу пробегает дрожь, мелкая, но заметная.

Он вздрогнул. Всем телом. Резко, как от удара, и я почувствовала это до кончиков пальцев, до самого нутра, будто его дрожь передалась мне.

Я видела, как он пытается взять себя в руки, как челюсть сжимается, мышцы напрягаются, как руки, скованные за спиной, дергаются, будто он хочет вырваться или схватить меня — я не знала что именно, но желание было настолько сильным, что я чувствовала его через связь, горячее, почти болезненное.

Но я не собиралась давать ему шанс вернуть контроль. Запустила руку в его волосы — мягкие, шелковистые, зажала, оттянула голову назад, заставляя смотреть на меня.

— Боль, Шелтис, — прошептала я, глядя в его расширенные зрачки, в которых почти не осталось зеленого, только черная бездна. — Немного боли, а теперь…

Я позволила себе частичную трансформацию, и жар разлился по телу, обжигающий, почти нестерпимый, будто внутри вспыхнул огонь — язык стал раздвоенным, горячим, почти обжигающим, и я снова прошлась им по его шее, медленно, наслаждаясь тем, как он дрожит под моими руками, как дыхание превращается в хрип.