Книга Истинный на 21 день, страница 24 – Кира Эро

Второй стражник рассмеялся.

— Ща он познакомится с кошечкой.

Итак, у Эш есть кошка.

Ну что ж, свернуть шею ее кошечке — мечта.

Стражники засмеялись снова, и один из них толкнул его в спину — не слишком жестко. Шелтис пошел, чувствуя, как руки, связанные за спиной, тянут плечи, как каждый шаг отдается болью в затекших мышцах.

Его вывели из камеры, сначала на свет — яркий, нестерпимо режущий глаза, от которого на секунду пришлось зажмуриться. Шелтис почувствовал, как внутри вспыхивает ненависть к этому свету, к этому миру, где все слишком яркое, слишком открытое, слишком чужое. Он родился во тьме. Свет был врагом.

Потом его повели через множество коридоров — длинных, широких, украшенных гобеленами и факелами. Шелтис запоминал путь машинально, считал повороты, отмечал двери, хотя знал, что в кандалах это бесполезно. Привычка. Дроу всегда запоминают пути к отступлению. Всегда ищут выход. Даже когда его нет.

Наконец они остановились у массивных дверей, украшенных резьбой — драконы, сплетенные в танце, огонь и крылья, величие и сила. Один из стражников толкнул дверь, и она распахнулась бесшумно, будто невесомая.

Покои принцессы.

Шелтис вошел и сразу оглядел комнату — привычка, отточенная годами выживания. Оценить опасность. Найти оружие. Запомнить выходы.

Беспорядок был ожидаемым: книги везде, даже на полу, стопки бумаг на столе, одежда, брошенная на спинку стула. Шелтис почувствовал, как что-то внутри дергается от этого хаоса — в Подземелье беспорядок был признаком слабости, потери контроля. Здесь он выглядел… обжитым.

Личным. Камин горел тихо, рядом стояло кресло — потертое, старое, с продавленным сиденьем. Явно любимое. Ему говорили, что люди и драконы привязываются к вещам, не меняют их, даже когда они изнашиваются. Глупость. Вещи — всего лишь инструменты.

Но почему-то это кресло выглядело… важным.

Кровать — широкая, с мягкими подушками, покрытая красным покрывалом. Пфф, какая яркая. Огромные окна, через которые лился дневной свет, заставляя Шелтиса щуриться. И клетка.

Массивная железная клетка, занимающая часть комнаты, с толстыми прутьями, вбитыми в пол и потолок. Внутри — еще одна кровать, ковер, даже немного пространства для движения.

Шелтис почувствовал, как что-то внутри проваливается, будто земля уходит из-под ног. Клетка. Она построила клетку. В своих покоях. Для него.

Эш не было.

— О, какие изысканные апартаменты, — протянул Шелтис, и голос прозвучал легко, насмешливо, хотя внутри все сжималось от шока. — Я тронут заботой. Прямо чувствую себя особенным.

Стражники толкнули его внутрь — грубо, не церемонясь, — и он споткнулся. Он упал на колени, почувствовал резкую боль, но не издал ни звука. Дверь клетки захлопнулась с громким лязгом, замок щелкнул — вот и питомец у Эш. Новый.

— Ну вот и все, подземная крыса, — сказал один из стражников, ухмыляясь так, будто это была лучшая шутка дня. — Будешь тут сидеть. Может, принцесса тебя дрессировать начнет.

Они вышли, смеясь, и двери закрылись за ними с глухим стуком.

Шелтис остался один.

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как по телу пробегает дрожь — не от холода, не от боли. Огляделся. Кровать внутри клетки. Ковер. Попытка сделать это место обитаемым. Что она задумала? Держать его здесь? Рядом с собой? Зачем?