Книга Истинный на 21 день, страница 36 – Кира Эро

Он не договорил, но мне и не нужно было слышать окончание. Я и так поняла.

— Он снова станет бояться солнца, — закончила я за него, и голос вышел глухим, напряженным. — Альм, а ты можешь его осмотреть? Понять, что именно на нем висит? Насколько это опасно?

Брат посмотрел на меня долго, внимательно, и я видела, как в его глазах медленно разгорается понимание, острое, режущее, от которого хотелось отвести взгляд.

— Да. Как раз хотел еще посмотреть, что происходит с меткой под действием Доми. Если она искусственная, все, по сути, должно, как бы сказать, рассосаться. Потому что темная магия не держится долго, когда её постоянно растворяют. Дракотик – это очень мощно, Эш. Если хочешь знать, именно поэтому я одобрил идею Ферди подарить тебе это животное. Так что, все должно исчезнуть.

Я побледнела. Почувствовала, как кровь отхлынула от лица, как руки задрожали, и сжала их в кулаки сильнее.

— Иштиара Вильгельмина Аэрана, — произнес Альм медленно, растягивая каждый слог, и в голосе прозвучала та самая насмешка, которая означала, что он уже все понял. — Ты что, влюбилась?

— Не совсем, но очень похоже, — врать этому прохвосту все равно бесполезно, так что что жу теперь. — Связь не слабеет, Альм. Ну то есть, если она наведена темной магией, должна, но не слабеет. Наоборот. Она крепнет. Что это вообще за черт?

Альм молчал несколько мгновений, глядя на меня с таким пониманием, что я отвернулась, не желая признавать вслух то, что он уже и так знал.

— Пойдем, — сказал он наконец, снимая рабочий фартук и вешая его на крючок у стола. — Посмотрю на твоего дроу. И на метку. Может, хоть что-то проясним.

Мы шли по коридорам замка молча, и я чувствовала, как с каждым шагом напряжение растет, наматывается на нервы, точит изнутри.

Метка на запястье пульсировала в такт сердцебиению, и через нее я ощущала его — Шелтиса, его настороженность, его любопытство, его насмешку, которая никогда его не покидала, даже когда он сидел в клетке.

Стража у дверей моих покоев выпрямилась, увидев нас, и один из воинов потянулся к ручке.

— Открывайте, — коротко бросила я.

Дверь распахнулась, и я вошла первой, ощущая, как сердце бьется чаще, хотя ничего особенного не происходило. Просто шла в собственные покои. Просто к пленнику, которого сама же и держала здесь.

Шелтис лежал на кровати за решеткой, и Доми свернулась у него на груди, серая, теплая, мирно посапывающая.

Дроу даже не пошевелился, когда мы вошли, только приоткрыл один глаз, и взгляд скользнул по мне, затем переместился на Альма. Никакого почтения принц Альдеона, естественно, не выказал.

— О, — протянул он медленно, и в голосе зазвучала та ленивая издевка, от которой у меня всегда сжимались кулаки. — Визит. Да еще с братцем. Какая честь. Вы все изобретательнее, моя чешуйчатая. Можно же уже без формальностей, правда? Звучит – моя чешуйчатая. Поэтично как смертный приговор.

Он говорил, не вставая, и от этого звучало еще более издевательски, словно наше появление его совершенно не волновало, а скорее забавляло.

— Вы сегодня, я вижу, в самом саркастичном расположении духа. Между прочим, моя прабабка Киаран особенно ценила свое сокровище за острый ум и иронию. Не могу сказать, что ошибалась, все же, сарказм выдает и ваше воспитание, и вашу глубокую начитанность, да, да, не удивляйтесь, я много общаюсь с солдатами, они язвят ну совершенно не так.