Книга Истинный на 21 день, страница 89 – Кира Эро

Зелёные глаза смотрели на меня мягко, губы изогнулись в улыбке — настоящей, без насмешки.

Я опустила голову обратно на его грудь, слушая ровный стук сердца, и думала о том, что в моём распоряжении теперь был подробный план Альдеона. План, который позволит разрушить главный город и главный храм — источник заклинаний принуждения.

Тёмный матриархат падёт.

И я сделаю всё, чтобы это произошло.

А еще я разрушу его дом. И пока ему об этом знать не нужно.

Ветер ударил в лицо, когда кости начали ломаться.

Камень под ногами показался шершавым, почти колючим после драконьей шкуры. Я распрямилась медленно, чувствуя, как позвоночник хрустнул в последний раз, и вдохнула полной грудью.

Запах дома.

Сосновая смола. Металл, нагретый солнцем. Ирвейн пах так, как пахнет место, где ты родилась, где твои корни вросли в землю глубже любых деревьев. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе почувствовать это — облегчение, тёплое, почти сладкое, разливающееся в груди.

Дома.

Наконец-то дома.

— Можешь не волноваться.

Голос Альма вернул меня в реальность. Я открыла глаза, увидела брата — серые глаза смотрели спокойно, почти лениво, но я знала этот взгляд. Знала, что за внешней расслабленностью скрывается острый ум, просчитывающий каждую деталь.

— Всё хорошо. Спокойно. Граница в порядке.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение, копившееся последние дни, начало отступать. Граница в порядке. Никто не напал. Ирвейн цел.

Но внутри всё ещё пульсировало что-то тревожное, холодное, не дающее покоя. Том. Проклятый том от Митайи, который лежал в моей сумке тяжёлым грузом. Планы Альдеона. Детальные, подробные, словно кто-то выворачивал наизнанку всю столицу темных и выкладывал её передо мной на блюде.

— Нужно поговорить наедине, — произнесла я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. — И Торваса с собой захвати. Сейчас.

Альм приподнял бровь. Любопытство мелькнуло в глазах, смешанное с настороженностью. Кивнул молча. Развернулся, зашагал к лестнице.

Я обернулась резко.

Шелтис стоял на краю площадки, в нескольких шагах, и смотрел на меня так, словно видел насквозь. Зелёные глаза сузились, брови сошлись, губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал. Конечно, чувствовал — проклятая метка связывала нас, передавая каждую эмоцию, каждый всплеск тревоги, каждую ложь, которую я пыталась скрыть.

Внутри всё сжалось болезненно.

Я отвела взгляд, махнула рукой стражнику.

— Проводите принца Шелтиса в покои. Пусть отдохнёт после полёта.

Слова вышли ровно, почти безразлично, но я чувствовала, как внутри всё рвётся.

Я отстраняла его.

После Великого леса, после того, как он терпел унижения ради меня, сидел молча, пока эльфы бросали в него свои ядовитые замечания. После того, как я опустилась перед ним на колени, благодаря за терпение.

И вот я оставляю его в стороне.

И тому есть причина. Через метку пульсировала обида — острая, жгучая, смешанная с недоумением и чем-то ещё. Болью. Он не понимал.

Не мог понять, потому что я не объясняла.

Шелтис молчал. Стоял неподвижно, глядя на меня, потом развернулся резко, пошёл за стражником.

Не оглянулся. Потом. Я объясню потом. Если он захочет слушать.

Зал совещаний встретил меня тишиной. Я вошла, держа том под мышкой, и почувствовала, как он давит на рёбра. Не физически. Тяжесть была другой — той, что несут в себе слова, способные изменить всё.