Книга Истинный на 21 день, страница 92 – Кира Эро

Мурлыканье — тихое, довольное, почти счастливое.

— Доми, — произнёс он мягко, и голос потерял всю язвительность, став почти нежным. — Спасибо, что навестила.

Капитан скривился, словно увидел что-то отвратительное, развернулся на каблуках и вышел в коридор. Дверь захлопнулась перед носом Шелтиса — резко, с глухим стуком, и он услышал, как снаружи щёлкнул замок.

Пленник.

Снова пленник.

Внутри что-то сжалось болезненно, и Шелтис медленно выдохнул, чувствуя, как усталость навалилась на плечи тяжёлой волной, давя, заставляя опустить голову. Два дня свободы. С Эш.

А теперь — снова за закрытой дверью.

Он обернулся, медленно осматривая покои. Спальня Эш. Красные тона — тёплые, насыщенные, почти огненные, словно сама комната дышала жаром. Потёртые кресла у камина, в котором тлели угли, испуская слабый свет и лёгкое тепло.

Он подошёл к креслу у камина, опустился в него. Мягкая обивка продавилась под весом, и тепло от углей коснулось кожи, разливаясь приятной волной по телу. Доминара прыгнула ему на колени, свернулась клубком, поджав лапки, и мурлыканье стало громче, ритмичнее, успокаивающим.

Шелтис провёл пальцами по мягкой шерсти.

— Доми, — произнёс он тихо, и голос прозвучал устало, почти безразлично. — Хозяйка что-то нас оставила. У неё куда более важные дела.

Доминара подняла голову, посмотрела на него большими глазами, и Шелтис увидел в них что-то понимающее, почти человеческое.

— И судя по метке, она сильно тревожится.

Шелтис закрыл глаза, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Пальцы продолжали гладить Доминару — механически, успокаивающе, — и он слушал тихое потрескивание углей, ровное мурлыканье, чувствуя, как тело расслабляется, погружаясь в дрёму.

Раздался стук в дверь — резкий, громкий, разрывающий тишину.

Шелтис открыл глаза, посмотрел на дверь.

— Господин дроу, можно к вам?

Голос женский, вежливый, почти робкий, и в нём слышалась неуверенность.

Шелтис усмехнулся, и губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— О, уже и господин дроу, — пробормотал он себе под нос, и сарказм прозвучал почти ласково. — Какая прекрасная карьерная лестница.

Громче, уже обращаясь к двери:

— Входите.

Дверь открылась медленно, и в покои вошла служанка — молодая, с аккуратно убранными светлыми волосами, в простом тёмном платье. В руках она держала поднос, на котором стояли чашка с чаем, тарелка со сладостями.

Служанка подошла, поставила поднос на столик рядом с креслом, выпрямилась, посмотрела на Шелтиса с лёгкой улыбкой, в которой читалось что-то тёплое, почти материнское. Шелтис откинулся на спинку кресла, глядя на поднос, и усмехнулся.

— О, наша милостивая принцесса позаботилась, чтобы узник не умер от голода ненароком, — произнёс он язвительно.

Служанка нахмурилась.

— Не говорите так, — произнесла она тихо, но твёрдо, и голос прозвучал неожиданно властно. — Её высочество очень о вас заботится. Даже когда злится.

— Я заметил.

Служанка кивнула, посмотрела на чашку.

— Пейте, пока не остыло. На высоте ведь ветрено, а вас несколько часов на высоте несли. Вы замёрзли, наверное.

Забота. Снова забота.

Эш себе не изменяла. Даже когда отстраняла, даже когда прятала его за закрытыми дверями, даже когда молчала и избегала взгляда, она заботилась. Посылала тёплый чай, сладости, тёплые слова через служанку, словно пыталась сказать то, что не могла произнести вслух.