Книга Большая и чистая Любовь, страница 4 – Карина Родионова

— И что же с ним случилось? – продолжал голос.

— Его съела эта ужасная женщина!

— Мам, она, конечно, не маленькая, но ты уверена, что я бы в нее вместился?

Мы повернулись к двери. У дверей стоял съеденный Лютик собственной персоной, держа в руках стопку с одеждой для Любы.

— Сыночек! – выдохнула с облегчением Амалия. – А я как раз тебя искала.

— Зачем? – удивился Лютик.

— Я нашла тебе невесту! Мирина, она готова выйти за тебя замуж.

— Мирина? Да она же терпеть меня не может!

— Ах, это не важно! – махнула рукой Амалия. – Отец надавил на нее и ей было некуда деваться. Все же наше положение, связи…

— Мама, я не собираюсь жениться на девушке, которой некуда деваться! Я женюсь только на той, которая сама захочет выйти за меня замуж!

— Тогда ты навсегда останешься один! Ты пойми, дорогой, статус обязывает…

— Да какой статус, мама? Ничего, кроме принадлежности к семье Громовержца у меня нет. И это ни к чему меня не обязывает.

— Но, Люцифер… – попыталась продолжить свою шарманку мать Лютика, но в это время у двери послышался какой-то шум.

— Братик, мы пришли намылить тебе ше… – прогремел один мужской голос.

— Разъяснить тебе правильную точку зрения, – перебил его второй.

— Да! – согласился с более политкорректной формулировкой первый.

В комнату вломились два мужика лет тридцати. Вы не поверите, но они были близнецами.

— Ой, ты кто? – воззрился один из них на Любу.

— Вообще-то невежливо так обращаться к женщине, даже не представившись! – заявила она.

— Люба, знакомься, это мои братья, – взял в свои руки ситуацию Лютик. – Это – Лениниэль, но мы зовем его просто Ленин.

Девушка посмотрела на невысокого, уже лысеющего с жидкой бородкой Ленина и вдруг спросила:

— А где кепка?

— Кепка? – удивленно переспросил тот.

— Ну да, я видела памятник, Ленин должен быть в кепке. И вторая еще в руке. Там так было!

Ленин ошарашенно хватал воздух ртом, не зная, что ответить, а Лютик, желая сгладить назревающий конфликт, указал ей на другого брата – здоровяка под два метра ростом, с густой окладистой бородой.

— А это Пенсиваль. Но мы его зовем просто Пенси.

— Ага, значит, Пенси… главное – не перепутать и последние буквы местами не поменять.

Пенси хотел что-то сказать, но Люба вдруг продолжила:

— Кстати, а пенсионную реформу не вы придумали? А то может, напакостили и в другой мир свалили? Пока бабульки не собрались и не отдубасили. Они такие, они могут. Вы не смотрите, что на вид хилые да слабые. По утрам в час пик в автобусе с тележками и поубивать могут за сидячее место.

Лютик понял, что пора спасать ситуацию, которая становилась все напряженнее и выдал:

— Знакомьтесь, это Любовь. Большая и чистая! – патетично заявил он.

— Ну уже не такая уж чистая, – посокрушалась Люба, разглядывая натянутую на нее мантию Лютику, которая явно пострадала от лежания в центре пентаграммы.

— Любовь – моя невеста! – тем не менее продолжал Лютик.

Я прикрыл лапой глаза. Ой что будет! Оно конечно, клин клином вышибают, но такого его семейство не переживет. Люба явно тоже хотела что-то возразить, но потом до нее что-то дошло и она вдруг поддержала его:

— Да, именно!

— И откуда же вы взялись? Как вы познакомились? – подозрительно спросила Амалия.

— Я ее вызвал… – начал было Лютик, но Люба его перебила.