Книга Большая и чистая Любовь, страница 5 – Карина Родионова

— На сайте знакомств. Да, на Мамбе. Скажи же! – подтолкнула его Люба.

— Да, она из другой страны. С Мамбы, да. – продолжал развивать мысль Лютик.

— Ты б еще сказал, что с Мумба-Юмбы! – шепотом прошипела ему Люба.

— А что, красивая! Большая! – восхищенно выдал Ленин, глядя на девушку снизу вверх.

А Амалия упала в обморок.

Падать в обмороки Амалия умела профессионально. Делала это изящно, красиво и всегда к месту. И ко времени. Лютик кинулся было к сейфу за успокоительной настойкой, но тут же вспомнил, что она как бы… внезапно закончилась.

Немного подумав, он достал из сейфа еще один пузырек. Открыл его, но поить из него Амалию не стал. Просто поднес открытый пузырек к носу матери, та закашлялась и резко подскочила. Совсем забыла, что так из обморока выходить неправильно и не по статусу ей, самой Амалии Громовержец.

Но знаете, я вам скажу, этой гадостью можно и мертвого поднять! Я уж не помню, от чего Лютик пытался приготовить это зелье, кажется – для Ленина от облысения. Но результат оказался таким сногсшибательным, что брат отказался его не то что пить, даже просто на голову мазать. Даже под страхом вечной лысины.

Так и остался пузырек стоять в сейфе, дверца которого закрывалась на кодовый замок. Сложный код, состоящий из четырех цифр – числа и месяца дня рождения Лютика – знали все. Но, несмотря на это, лезть в его сейф никто даже не пытался.

Очнувшись, Амалия двинулась на выход со словами, что ей нужно переварить это известие. По дороге она вдруг встала, как вкопанная, потом обернулась и вдруг сказала загадочное:

— А что, может, оно и к лучшему. Хоть какая-то.

И, пошатываясь, побрела домой. Братья отправились за ней следом. Ленин, уже выходя за дверь, вдруг тоже обернулся и отправил Любе воздушный поцелуй.

Мы остались втроем: я, Лютик и Любовь. Лютик тут же решил объясниться:

— Ты прости, что я вдруг объявил тебя своей невестой, просто… – он задумался, как объяснить ей свой поступок.

— Просто тебя достали и ты схватился на соломинку, – понятливо кивнула Люба. – Я понимаю.

— Ага. Если тебя не затруднит, то пока я ищу способ отправить тебя домой, в твой мир, ты можешь поизображать мою невесту? Это существенно облегчило бы мне жизнь.

— Хорошо. Но если будешь распускать руки…

— Не буду! – воскликнул Лютик, размахивая этими самыми руками.

— А жаль, – вздохнула девушка. – Так вот, если все же будешь распускать руки, то можно уже где-нибудь на кровати? Очень уж неудобно на полу спать.

— Ой, прости, совсем забыл! Пойдем, я покажу тебе гостевую спальню. И вообще мою башню, где что находится.

И он повел Любу показывать ей башню. Первым делом они зашли на кухню. Любовь придирчиво осмотрела пустые шкафчики, покрытую пылью плиту, открыла холодильный шкаф и задумчиво изрекла:

— М-да… тут мышь сдохла!

— Где?! – кинулся я тут же проверять неучтенную мышь.

— Да это так говорят, когда в доме еды шаром покати, – пояснила она мне успокаивающе.

Потом сказала, что с кухней она еще разберется, а пока пусть показывает ей спальню.

— Только давай сперва в ту твою комнату вернемся, я там бутерброды оставила бесхозные.

И они вернулись. Поделили честно пополам два подсохших бутерброда, а Люба из своего извлекла кусочек колбасы и угостила меня им. Пожалуй, хорошая девушка, пусть живет у нас, я не против.