Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 203 – Людмила Закалюжная

Священник вдруг схватил Лохматого за рукав, дернул к себе.

— Идем отсюда. Не место здесь для таких разговоров.

Лохматый не сопротивлялся. Они вышли на крыльцо, Никодим жадно вдохнул холодный воздух, огляделся — и двинулся прочь от кабака, вверх по улице.

Дом священника стоял при церкви — маленький, в три окна, с покосившимся крыльцом. Никодим отворил дверь дрожащей рукой, пропустил Лохматого внутрь и запер засов.

В горнице пахло сушеными травами, артефакты тихонько шумели, согревая дом. В красном углу мерцали образа, перед ними теплилась лампада, отбрасывая на стены тени. Никодим зажег еще одну свечу, поставил на стол. Прошелся по комнате, переставляя какие-то вещи, словно искал, чем занять руки.

— Садись, — сказал наконец, и голос его звучал глухо, словно из-под земли.

Лохматый опустился на лавку за столом. Его взгляд сразу упал на старый кованый сундук в углу, на плотную штору, за которой угадывалась ниша. Никодим достал из шкафа початую бутыль, плеснул в две кружки. Выпил залпом, поморщился. Но хмель, кажется, не брал — глаза оставались ясными и полными страха.

— Так кто тебя послал? — спросил он, не глядя.

— Никто, батюшка, — Лохматый развел руками. — Я никому не скажу. Мне только знать надо. Для себя.

Никодим долго смотрел на него. Взгляд его был тяжелым, испытующим, и под этим взглядом Лохматый почувствовал себя так, словно его раздели догола. Не прост был священник, ой как не прост.

— Ты не первый, кто приходит и спрашивает, — глухо сказал Никодим. — До тебя другие были. Тоже своими назывались. А потом я смотрел в глаза тем, кто приходил, и понимал… Для доноса они у меня выспрашивали.

— Ты не бойся, батюшка, — сказал Лохматый, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Я не такой. Мне правда нужно знать. Для себя. Понимаете?

Никодим тяжело вздохнул, поставил перед Лохматым кружку с пойлом и сел напротив.

— Вроде, ты и правда свой. Ладно, только учти: что услышишь, то с тобой должно остаться. Понесешь это знание, как тяжелую ношу, и не сбросишь.

Руки Никодима тряслись, а глаза трезвые, будто и не пил вовсе.

— Тот техник, — начал он медленно, словно каждое слово давалось с болью, — прибежал ко мне за час до смерти. Весь в крови, глаза безумные. Кричал: «Отмоли, батюшка, отмоли! Не хотел я, заставили!» А потом упал на колени, зарыдал. Исповедоваться стал.

Лохматый затаил дыхание. Артефакт в кармане пульсировал, вбирая каждое слово.

— Сказал, что портал не сам испортил. Велели ему, — Никодим смотрел перед собой, будто снова видел несчастного техника. — Приходил к нему человек, говорил: так надо. Ослабь защиту, пусть портал встанет. Ненадолго. Чтобы люди увидели, что магия не всесильна и не надеялись на камни да артефакты, а на душу свою обратили внимание.

Лохматый нахмурился.

— Кто велел?

— А ты думаешь, он имя назвал? — Никодим горько усмехнулся. — Разве такие люди имена свои называют? Сказал: есть воля выше нас. Есть промысел. Магия — она ведь не для простых смертных придумана. Это дар. А дарами надо уметь пользоваться. А люди нынче — артефакты в карманы набили, порталами шастают, ровно трактиры сменяют. И не думают, не благодарят. Привыкли.

Священник встал, прошелся по комнате, и тень его металась по стенам, сплетаясь с тенями от икон.

— Техник тот, он сначала отказался. Испугался. А ему и говорят: посмотри вокруг. Люди магию за хлеб насущный принимают. В лавках артефакты продают, как баранки. А если такое могущество в недобрые руки попадет? Если им злые люди воспользуются? Портал остановить — это всего лишь предупреждение.