Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 206 – Людмила Закалюжная

В тот момент Максим задумался, а ощутила ли эту же силу ее сиятельство? Пусть кулон, защищая хозяйку, изменил внешний вид, но такую мощь просто так не спрятать. Возможно, Алиса теперь находилась в еще большей опасности, когда показала «Сердце Феникса» Орловой.

День клонился к закату, и в коридорах управления уже зажигали артефактные лампы. Тени скользили по стенам, сплетались в причудливые узоры, и казалось, что старые портреты бывших начальников следят за каждым шагом князя.

Кабинет Морозова находился в конце длинной галереи. Максим постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул тяжелую дубовую дверь.

Кирилл сидел за столом, заваленным бумагами. При свете настольной лампы его лицо казалось высеченным из камня — усталым, с глубокими тенями под глазами.

— Думаю, ты уже в курсе насчет барона, — мрачно произнёс Кирилл. — То ли яд оказался не настолько сильным, то ли наши доктора его вовремя откачали. Но сейчас барон вряд ли развяжет язык. В таком состоянии он может пролежать неделю. Правда, для всех… он как бы умер.

Морозов раздраженно бросил ручку на стол и откинулся на спинку кресла.

— Мне нужно, чтобы ты отпустил Фролова, — без предисловий сказал

Воронцов, закрывая за собой дверь.

— Ты в своем уме, Максим? — голос Кирилла звучал глухо, с хрипотцой.

— Мы взяли их с поличным. Документы, свидетели, признание Фролова. Это дело — громкая победа. А ты предлагаешь мне его отпустить?

— Фролов — пешка, — Максим подошел к столу, положил ладони на столешницу, нависая над следователем. — Ты сам это понимаешь. Он делал то, что ему велели. И он толком ничего не знает. Ни структуры, ни того, как работает Орден на самом деле.

— Он знает достаточно, чтобы посадить его лет на десять, — упрямо возразил Морозов. — И имена…

— Барон, когда очнется, заговорит. И вот его информация будет поважнее, — перебил Воронцов.

Морозов откинулся на спинку стула, провел ладонью по лицу. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем настенных часов.

— Зачем тебе это? — спросил наконец Кирилл, и в голосе его прозвучала не злость, а недоумение. — Ты же сам хотел прижать этих мерзавцев. А теперь просишь отпустить одного из них?

— Затем, — Максим понизил голос, хотя знал, что в кабинете они одни, — что если ты начнешь следствие по Фролову, оно может вывести на меня.

Морозов замер. Глаза его расширились, и он медленно, очень медленно перевел взгляд на дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

— Что ты несешь?

— Я работаю под прикрытием, — сказал Воронцов. Каждое слово давалось с трудом, но он понимал: сейчас или никогда. Кирилл должен знать, если они хотят действовать дальше. — Я в Ордене. Не по своей воле, но так сложилось. И Фролов может меня знать. Если он начнет давать показания, назовет имена, среди которых окажусь и я… тогда все. Думаю, ты понимаешь, что будет дальше.

Морозов молчал долго. Так долго, что Максим уже начал опасаться, не перегнул ли палку. Но Кирилл был не из тех, кто поддается эмоциям. Он взвешивал, просчитывал и только потом принимал решение.

— Кто еще знает? — спросил он наконец.

— Ты, Чернышов и… один человек, которому я доверяю.

Морозов тяжело вздохнул, поднялся из-за стола, подошел к окну. За стеклом сгущались сумерки, и только редкие фонари начинали разгонять уличный мрак.