Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 89 – Людмила Закалюжная

Этот свет был еле виден и при дневном свете остался бы незамеченным. Но он манил. Лохматый как завороженный смотрел на сияние, и в груди расплывалось далекое, почти забытое чувство.

Когда мама обнимает, ласково шепчет успокаивающие слова или подшучивает над тобой, и вы вместе смеетесь. Когда твоя мечта сбылась, и родители подарили на день рождения щенка. Когда ты первый раз влюблен и испытываешь неземную радость, просто держа дорогого человека за руку. Когда ты даришь бабушке цветы и от ее улыбки становится так хорошо на душе. Когда…

Лохматый забыл, как называлось это чувство. Возможно, поэтому в груди стало невыносимо больно и на глазах появились непрошеные слезы. Он просто сполз, держась за дверь, на колени. Горская поднялась и свет потух… Она пошла прочь, продолжая прижимать руку, а Лохматый вдруг очнулся. Заморгал, неловко вытирая предательскую влагу с лица. Дверь закрылась с неприятным скрипом, и ошарашенный шпион поплелся назад в каморку.

«Что это было со мной?» Лохматый растирал грудь, пытаясь избавиться от давящей тяжести. «Или все привиделось? Или… это инок? Они в Братстве все немного… того». Он тряхнул головой, чтобы избавиться от ненужных воспоминаний, запихнуть их обратно в темный чулан души. Через несколько минут в комнатку вернулся прежний Лохматый, который с удовольствием играл роль циничного оценщика имущества. Для него это был своего рода отдых после грязи, слежки и приказов Нюхача.

В дверь робко постучали и Лохматый резко открыл ее. Служанка держала в руках его чистые вещи и ботинки.

— Я видела, как вы ходили в сторону правого крыла и решила принести вам одежду. Вы, наверно, заблудились, когда искали кого-нибудь из слуг? —спросила девица, поднимая на него взгляд, такой… чистый, наивный.

— Да, свернул не туда и заплутал. Спасибо, — этот негодяй умел быть обаятельным. Он улыбнулся, забирая поклажу у зардевшейся служанки. — Мы с иноком Ираклием ранние пташки.

Лохматый не просто так это произнес. Хотел узнать, видела ли девица и служителя Братства.

— Вы на завтрак-то останетесь? А то инок ни слова не сказал и пошел прочь, —служанка махнула рукой. — В дождь.

— Он покинул дом? — искренне удивился Лохматый.

Девица кивнула и сказав, что у нее полно работы, ушла.

— Все интереснее и интереснее, —- хмыкнул мерзавец, прикрывая дверь. Завтрак ему никак нельзя было пропускать. Хотелось взглянуть на Горскую, чтобы удостовериться, что ему все причудилось. На этом свете он слишком много сделал зла, чтобы Творец позволил ему снова ощутить… Лохматый замер. Он боялся даже подумать, не то что произнести это слово. Настолько оно стало чужим для него.

* * *

Дуняша давно ушла из комнаты, а я все сидела у окна, остро чувствуя кожей лба холод стекла и тепло кулона на груди. Мокрое стекло искажало вид бора, превращая его в зеленое марево. Дождь постепенно затихал, и на небе уже виднелись просветы. Сколько всего произошло за несколько минут… Мой мир перевернулся. Осознание, что «Сердце Феникса» выбрало меня не просто так, жестокое обращение инока Ираклия… А ведь я считала всех служителей храмов близкими к Творцу, а значит, заботящимися о людях, неспособными нанести вред ни одному живому существу. И я ведь встречала таких. В нашем храме в Веретьеве батюшка Мефодий. Нет более доброго человека на свете. Прихожане к нему тянутся, идут за советом, идут даже просто постоять в центре храма, чтобы напитаться светом. В голове не укладывалось… Я взглянула на ладонь. Дуняша сказала, что инок покинул усадьбу. Тем лучше, не придется перевязывать руку… Было страшно. Теперь я понимала, что Ираклий устроил мне какую-то проверку, и я ее не прошла. Для него. А если бы прошла? Страшно было представить, что сделал бы инок. Мог он… убить меня? Папу? Слуг?