Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 24 – Майкл Скофилд

Он похудел.

Это было первое, что я заметила.

Не красиво осунулся, как любят описывать страдающих лордов в песнях.

Именно похудел. Скулы заострились. Под глазами легли тени. Губы пересохли. На правом плече виднелся след от недавнего ожога, плохо обработанный и воспаленный по краям.

Я почувствовала профессиональную злость раньше личной боли.

Кто, во имя всех травяных богов, так перевязывал ожог у дракона?

У ложа сидела пожилая целительница в сером переднике. Увидев меня, она поднялась, но так устало, что я сразу поняла: она не враг. Просто человек, которого заставили делать невозможное неподходящими средствами.

— Что давали от воспаления? — спросила я вместо приветствия.

Она моргнула.

— Настой белого корня, серебряную воду, охлаждающую мазь...

— Покажите мазь.

Она подала банку.

Я открыла, понюхала и закрыла обратно.

— Уберите. В ней медный купорос. На человеческой коже еще можно спорить, на драконьей — нельзя. Кто назначил?

Целительница отвела глаза.

Понятно.

— Эймар?

Она молчала.

— Уберите, — повторила я. — И принесите чистый жир, каленую соль, горечавку, если есть, и кипяченую воду. Не серебряную. Обычную.

— Но придворный маг сказал...

— Придворный маг может намазать медный купорос себе на язык, если ему так нравится его состав. Больному — больше не давать.

У двери кто-то резко вдохнул.

Я даже не повернулась.

Я смотрела на Каэла.

Он был без сознания. Или почти. Лоб влажный, дыхание неглубокое. Пальцы правой руки сжимали край простыни с такой силой, что ткань порвалась.

На безымянном пальце больше не было брачного кольца.

Конечно.

Я подошла ближе, поставила футляр на маленький столик и закатала рукава.

В эту секунду его глаза открылись.

Сине-серые.

Помутневшие от жара.

Но все равно его.

Каэл смотрел на меня несколько долгих мгновений, будто не доверял зрению.

Потом губы дрогнули.

— Лиара.

Имя прозвучало хрипло. Сухо. Почти не голосом.

И все равно прошлое поднялось во мне слишком быстро.

Я удержала его.

Не задавила. Не прогнала. Просто не дала взять меня за горло.

— Лорд Рейвард, — сказала я. — Я приехала осмотреть вас.

Он закрыл глаза.

На лице мелькнуло что-то, похожее на боль, не имеющую отношения к проклятию.

— Ты приехала.

— По договору.

Его ресницы дрогнули.

— Конечно.

Я положила пальцы на его запястье.

Кожа была горячей.

Слишком горячей.

Под ней кровь билась неровно, тяжело, с тем самым низким черным звуком, который я слышала в мальчике из трактира. Только у Каэла он был глубже. Старше. Сложнее.

И в этой боли была нить.

Рваная, натянутая, почти незаметная.

Она тянулась не от его сердца.

Куда-то дальше.

Я знала это чувство.

Три года назад брачный браслет замыкался на моем запястье с похожим теплом.

Моя рука сама дернулась.

Каэл заметил.

— Больно? — спросил он.

Смешной вопрос.

Запоздалый на три года.

Я посмотрела ему в глаза.

— Мне нет.

И впервые приложила ладонь к его груди.

Проклятие ответило сразу.

Черный жар ударил вверх, в руку, в плечо, под ребра. Я не отступила, но сжала зубы. На моем запястье проступила темная печать.

Теперь ее увидел и он.

Каэл медленно поднял голову.

Взгляд у него прояснился от ужаса.

— Что это?

Я смотрела на знак, который три года прятался под моей кожей и теперь отвечал на болезнь бывшего мужа как ключ на замок.

— Вот это, лорд Рейвард, — сказала я тихо, — я тоже очень хочу узнать.