Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 70 – Майкл Скофилд

— Удобная семейная традиция.

— Да.

Я хотела продолжить, но в коридоре послышались быстрые шаги. Варрен вернулся с Тилленом. Архивариус был в старом халате, наспех наброшенном поверх одежды, и выглядел так, будто его выдернули не из постели, а из другого века. Однако глаза у него были ясные.

— Где?

Я указала на шкатулку.

Тиллен подошел, наклонился, потом достал из кармана маленькое увеличительное стекло. Несколько секунд молчал.

— Это вещь из старой обрядовой палаты.

— Нашей? — спросил Каэл.

— Да, милорд. Примерно двести лет назад такие шкатулки использовали для хранения связующих солей, брачных трав и костяных печатей. Их должны были уничтожить после реформы обрядов.

— Почему?

— Потому что часть солей признали опасными. Они связывали не только кровь, но и волю дара.

Я медленно выдохнула.

Дориан тихо выругался.

— Волю дара, — повторила я. — То есть могли заставить дар работать не так, как должен?

Тиллен посмотрел на мое запястье, хотя бинт скрывал знак.

— Да.

— Например, сильный дар показать слабым?

— Да.

— Или связать с чужим проклятием?

Он помолчал.

— Если печать поставил очень хороший маг — да.

Нерис крепче сжала лампу.

Каэл смотрел на шкатулку. Его лицо стало почти безжизненным.

Я видела, как он складывает факты и доходит туда, где ему больнее всего: если шкатулка из старой обрядовой палаты Рейвардов оказалась у Селены, значит, кто-то из его дома передал вещь Арквейнам. Или Арквейны давно имели доступ к тому, что считалось семейной тайной.

— Открываем, — сказала я.

Дориан шагнул ближе.

— Может, я?

— Нет. Если внутри остатки соли, печать отреагирует на меня. Лучше я пойму сразу.

— Это не аргумент за то, чтобы ты трогала первой.

— Дориан, я ценю вашу внезапную заботу, но сейчас она мешает.

Он сжал губы, но отступил.

Каэл смотрел на меня.

Не приказывал.

Не запрещал.

Не говорил «я боюсь».

Просто смотрел так, будто учился выдерживать собственный страх, не превращая его в цепь на моей руке.

Это было трудно не заметить.

Я взяла ключ, вставила в замок и повернула.

Щелчок прозвучал громче, чем должен был.

Крышка открылась.

Внутри лежал темный бархат.

На первый взгляд — пусто.

Я не прикоснулась руками. Щипцами приподняла бархатный вкладыш.

Под ним оказались три маленьких углубления.

В одном — черная пыль. Совсем немного, словно остаток от высохшей крупинки соли.

Во втором — тонкий обломок белой кости с выжженным знаком, похожим на половину круга.

Третье было пустым.

Но на дне виднелось пятно.

Красно-бурое.

Старое.

Кровь.

Нерис тихо сказала:

— Боги милостивые.

— Боги здесь не работали, — ответила я. — Люди.

Я взяла склянку, собрала черную пыль. Потом осторожно извлекла костяной обломок. Когда щипцы коснулись его, печать на запястье дернулась так сильно, что я едва не уронила инструмент.

Каэл подался вперед.

Я даже не посмотрела.

— Сидеть.

Он замер.

— Это часть печати, — сказал Тиллен. — Костяная матрица. Ею могли наносить знак на кожу или на чашу.

— Почему половина?

— Потому что печать парная. Две матрицы. Одна ставит связку на носителя дара. Вторая — на принимающую сторону или предмет, через который идет перенаправление.

Я посмотрела на пустое третье углубление.

— Где вторая?

Никто не ответил.

Потому что ответ был очевиден и ужасен: где-то еще. У того, кто держал контроль.