Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 92 – Майкл Скофилд

Я перечитала дважды.

Потом еще раз.

Грейн перестал чистить картошку.

— Нашла?

— Возможно.

— По лицу не похоже на радость.

— Потому что это не ответ. Это дверь.

— Двери лучше стен.

Я провела пальцем по строчке.

Живое пламя не служит крови.

Оно выбирает равновесие само.

Если тетка права, повторный брачный обряд был не единственным способом. Он был способом для рода — удобным, юридически чистым, возвращающим женщину в структуру власти. Но если мой дар действительно был живым пламенем, он мог лечить драконью кровь не через брачную цепь, а через собственный выбор.

Нужно было только понять, как снять печать, не восстанавливая старую связку.

Прекрасное «только».

Я встала.

Грейн сразу нахмурился.

— Куда?

— К месту старого обряда.

— Которое в замке?

— Нет. Не в брачную залу. В старый круг у границы.

— У мертвого леса?

Я кивнула.

Он положил нож.

— Ночью?

— Сейчас еще не ночь.

— Это твоя защита? Очень слабая. Я слышал лучше от пьяных рудокопов.

— Там старый целительский круг. Тетка водила меня туда в детстве. Я думала, он просто для травяных обрядов, но в книге есть пометка.

Я повернула травник к нему.

Грейн подвинул книгу, прищурился, потом отодвинул обратно.

— Почерк у твоей тетки как у сердитой курицы.

— Там сказано, что живое пламя можно разбудить только там, где боль признана своей, а не чужой.

— Звучит подозрительно.

— Да.

— Опасно?

— Тоже да.

— И ты, конечно, пойдешь.

— Да.

Грейн тяжело вздохнул и встал.

— Тогда я с тобой.

— Нет.

— Не начинай мне «нет». Я старый, но еще хожу.

— Именно поэтому нет. Если печать отреагирует, рядом должен быть тот, кто сможет быстро добежать за Нерис или удержать меня, если я упаду.

— Я могу удержать.

Я посмотрела на него.

— Ты можешь ругаться так, что человек сам встанет, но физически — нет.

Он обиделся.

— Жестокая правда.

— Твоя школа.

Грейн буркнул что-то неприличное и пошел к двери.

— Кого возьмешь?

— Нерис.

— Она сама с дырой в голове.

— Она целительница.

— То есть тоже без инстинкта самосохранения.

— Дориана.

— Этот хотя бы бегает.

— И двух местных. Не стражей.

Грейн остановился.

— Почему не стражей?

Я посмотрела в окно.

Во дворе один из стражей Дома Рейвардов стоял у ворот, прямой, черный, с гербом на плаще. Хороший человек, возможно. Верный Каэлу, вероятно.

Но сейчас мне нужны были не гербы.

— Потому что я не хочу идти к своему дару в сопровождении дома, который пытался им владеть.

Грейн медленно кивнул.

— Вот теперь звучит умно.

Через полчаса мы вышли.

Каэлу я сказала правду.

Не всю.

Это была почти ложь, и я знала.

Он лежал с закрытыми глазами, но не спал. Когда я вошла, сразу повернул голову.

— Ты уходишь.

Не вопрос.

— Ненадолго. К старому целительскому кругу у леса. Есть запись тетки, которую надо проверить.

Он попытался сесть.

Я даже не стала поднимать руку. Просто посмотрела.

Он остался лежать.

Умнеет.

— Это связано с печатью?

— Да.

— Опасно?

Я молчала секунду.

— Да.

Он закрыл глаза.

— Кто идет с тобой?

— Нерис, Дориан, кузнец Марек и сын пекаря. Они знают дорогу и местность.

— Стража?

— Нет.

Он понял не сразу.

Потом понял.

И, к его чести, не стал спорить.

— Хорошо.

Я уже почти вышла, когда он сказал:

— Лиара.

— Что?

— Я хочу попросить тебя не идти. Но не буду.

Я посмотрела на него через плечо.

Бледное лицо, темные волосы на подушке, повязка у плеча, усталые глаза. Мужчина, которому вся жизнь объясняла, что любовь — это контроль, а страх — достаточная причина для приказа.