Книга Черное пламя Раграна 3, страница 138 – Марина Эльденберт

— Я… пожалуй, я сожалею, что оставила между нами все так, как есть. Если бы я могла все исправить… но я не могу.

Я не знала, что на это ответить. Если бы я могла чувствовать ее сожаление, наверное, было бы проще, но иртханесса закрылась от меня, да и от себя, пожалуй, тоже. Поэтому все, что я могла сказать сейчас, это:

— Сочувствую.

— Я тоже сочувствую вам, Аврора. И знаете… наверное, я лучше пойду, — Эли-Эн поставила чашку на блюдце. К еде она так и не притронулась. — Единственное, о чем я бы хотела попросить… могу я увидеть племянников? Вряд ли мы с ними встретимся снова.

— Лара забрала бабушка, они сейчас с Дрим у нее в гостях, — произнесла я и поняла, что по сути, Лар для нее не племянник. — А Роа и Риа с удовольствием с вами познакомятся.

Иртханесса неопределенно улыбнулась, и мы вместе направились в детскую. Няня вышла, и я кивнула детям:

— Роа, Риа, знакомьтесь. Это ваша тетя Эли-Эн. Сестра вашего отца.

— А почему она не похожа на папу? — поинтересовалась Риа.

— Так получилось, — улыбнулась Эли-Эн. — Хотите, покажу вам дракона?

Дети возбужденно закивали.

Иртханесса раскинула руки.

Меня обожгло пламенем раньше, чем я успела осознать, что происходит. От ослепительной вспышки перед глазами стало темно. Хруст, треск, крошево и звон ломающихся стен, осыпающегося стекла и многоголосье вспышек боли, отозвались во мне, в моем восприятии мира скорее как фон. Это произошло настолько быстро, что я будто моргнула. А когда снова открыла глаза увидела мощную фигуру зверя, взмывающую в воздух с моими детьми из рушащихся этажей высотки. Зажатые в когтях Роа и Риа выглядели крохотными, как миниатюрные куколки.

Я лежала оглушенная посреди обломков, но эта картина подкинула меня ввысь пружиной. Рискуя соскользнуть с обломков, провалиться в расщелину частично обрушившегося здания, я побежала за ними и прыгнула, как не прыгала никогда в жизни. В мгновения полета в воздухе у меня перед глазами пронеслась вся моя жизнь, которую я помнила, а еще — неожиданной вспышкой — эпизод рождения близнецов. Так ярко и остро, что когда я врезалась в драконью лапу и из меня выбило дыхание до звона в ушах, именно это помогло мне вцепиться ногтями в острую чешую. Обхватить уносящую моих детей тварь руками и ногами, вплавляясь в нее под вопли ворвавшейся в день Мериужа сирены.

Эта сирена ввинтилась в мое и без того струной натянутое до предела сознание, грозя разорваться внутри вместе с сердцем. Я опустила взгляд: туда, где в клетке из когтей были два моих чуда. Из-за того, как мы летели, я видеть их не могла, и это заставляло сердце в груди трепыхаться еще сильнее, еще и еще, доводя его до такого ритма, когда я едва успевала сделать вздох. Хотя может быть, вздох получался плохо из-за хлещущего в лицо воздуха, грозящего сорвать меня с драконьей лапы, как перезрелую ягоду с ветки.

Как там учат себя успокаивать? Глубокими вдохами и выдохами? Сейчас не работало. Правда, очень скоро я поняла, что в таком состоянии либо выключусь и улечу вниз (что никак не поможет моим детям), либо полыхну прямо на этой лапе (что тоже никому не поможет, если не сделает хуже). Поэтому я закрыла глаза, сцепив пальцы рук до боли, сжимая ноги еще сильнее и позволяя острой врезающейся чешуе отрезвлять не самыми приятными ощущениями.