Книга Черное пламя Раграна 3, страница 70 – Марина Эльденберт

Сейчас перед ним вообще сидел маленький взрослый. Таким глубоким был его взгляд, таким полным чувств, что сложно было даже представить, как может так смотреть ребенок его лет.

— Я присяду? — Бен указал на край ванной, свободный — рядом с ним, и Лар молча кивнул в ответ.

— Она меня не помнит, — произнес он. — И не вспомнит. Никогда.

— Это врач так сказал. Но это может оказаться неправдой.

— Какой же он тогда врач?

— И то правда, — Бен усмехнулся, но тут же стал серьезным: — Ты веришь в то, что вас можно забыть? Тебя, Роа и Риа.

— Ты же забыл.

Справедливо. И больно. Он сам не ожидал, что будет так больно.

— Нет, Лар. Не забыл. Просто поступил так, как… — Последний набл, но не ругаться же при ребенке. — Так, как считал нужным. Но я ни на мгновение не забывал ни о твоей маме, ни о тебе. Я не знал о Роа и Риа то, что узнал недавно, но даже о них я не мог не думать.

— Тогда почему не пришел?! — Глаза мальчика сверкнули от слез. — Почему ни разу даже не позвонил? Ни разу! За все это время! Может, ты и не забыл, но мы не были тебе нужны. Не были никогда, ни разу в твоей жизни, иначе бы ты нас не бросил. Иначе не отпустил бы маму! Иначе не было бы этого всего!

Он вскочил, сжимая кулаки. Даже если бы Лар попытался его ударить, даже если бы смог, это было бы не настолько сильно, как то, что он сейчас бросал ему в лицо. Эти слова — отражение его же собственных мыслей, и вот что тут скажешь в ответ? Да, был слабаком. Да, отказался от женщины из-за того, кому надо было просто голову открутить в камере, невзирая на всю дипломатию и прочую чешуйню. Надо было просто вернуться, рассказать обо всем Авроре, рассказать, как он боится за нее, как хотел от нее детей, и как это ударило по нему, вместо этого он предпочел все закончить. Дал ей уйти.

— Я не могу исправить то, что произошло тогда, — произнес он, глядя Лару в глаза, — но я могу исправить то, что происходит сейчас.

— Нет! — выпалил ребенок. — Нет, ты не можешь. Никто из вас не может. Ни твои врачи, ни ты сам, ни все черное пламя мира. Никто из вас не сможет вернуть маму. Черное пламя сейчас — такая же бессильная пустышка, как ты сам! Пусти!

Лар рванулся, когда он перехватил его за запястье, не позволяя выбежать из ванной.

— Может быть, ты и прав. Но я обещаю, что я не сдамся. И твоя мама не сдастся. Она у тебя настоящий боец, Лар.

— Болтать ты всегда умел! — ребенок скривился. — Но это единственное, что у тебя хорошо получается! Пусти!

Он разжал руку, и Лар лазерным лучом вылетел за дверь.

В комнату, когда он вышел следом за ним, вальцгарды пропустили только Дрим, и сейчас мальчик сидел рядом с ней на полу, обхватив виари руками. Плечики вздрагивали от рыданий, виари вирчала так, что вибрировал пол, но даже ее не хватало, чтобы успокоить Лара.

Бен провел рукой по лицу, коснувшись коммуникатора, пригласил няню и детей, и направился к двери только тогда, когда Риа осторожно приблизилась к брату, села рядышком и обняла. Огромные глаза дочери, кажется, стали еще больше, в них тоже сверкали слезы, и он вышел с этой картиной в сознании. В сердце.

Почему-то именно сейчас отчетливо представилось лицо Кроунгарда и его насмешка.

«С такими, как ты, Бен, никакая нейросеть не нужна».

Да, он вполне мог сказать что-то такое, и тот факт, что это — игры его собственного разума, ничуть не смягчал ситуацию. Очень хотелось кого-нибудь обвинить: Кроунгарда — за то, что наговорил. Халлорана — за то, что молчал. Ландерстерга просто за то, что он есть, но винить было некого.