Книга Черное пламя Раграна 3, страница 71 – Марина Эльденберт

Кроме себя.

— Прогнозы, — коротко произнес он, входя в комнату.

Пока врач распинался, в том числе по итогам беседы с Арденом Ристграффом, сыпал терминами, которыми мог запутать кого угодно кроме него, он смотрел на Аврору. Она лежала с датчиками на висках, бледная и такая хрупкая. Такая сильная. Такая близкая и такая далекая. Лежала, кусала губы и что-то там себе думала.

— К счастью, она помнит слова и может общаться, это уже очень хороший знак…

По прогнозам все было неоднозначно. Арден тоже сказал, что склоняется к безвозвратной потере памяти, но должен приехать и сделать все тесты в Рагране, чтобы вынести окончательный вердикт. Рефлексы, физиология — у Авроры все было в порядке, анализы крови тоже, да и в целом она была абсолютно здорова. Ни сосудам, ни ее сердцу ничто не угрожало, тот всплеск пламени, который поглотил ее память, больше не мог причинить ей вреда.

Большего, чем уже принес.

— Оставьте нас, — произнес Бен, когда медик выдохся.

Он сам не представлял, что ей скажет, но Аврора заговорила первой:

— Вы сказали, что это наши дети. Вы… ты… — Она снова закусила губу. — Но мы не женаты. Кто вы для меня? Что между нами произошло?

Аврора Этроу

Очнуться вот так — это странно. Память подсовывает мне это слово, как и ощущение, ему соответствующее, и это еще более странно. Как я могу помнить какие-то слова, а своих детей — нет? Их трое: светловолосый мальчик старше всех, двое помладше, но я никогда не забуду, как они все на меня смотрели. Растерянно, если не сказать потерянно.

Я могла бы назадавать кучу дурацких вопросов: например, попросить свои документы (да, это слово и что оно означает я тоже знаю), попросить рассказать, откуда эти дети взялись, но дело в том, что это осознание во мне не помещается. У меня трое детей! И я их не помню!

Гораздо сложнее то, что я испытываю к этому мужчине, который сейчас стоит передо мной. В сознании нет ни имени, ни кто он такой. Но есть ощущение, что я знаю его всю свою жизнь, и что он — мой. Мой во всех смыслах этого слова, это уже даже не странно. Это я не знаю как.

Наверное, все нормально, потому что он — отец моих детей, но он не мой муж. Я не вижу кольца ни у него, ни у себя. Еще он смотрит на меня как-то странно. Да, похоже что это слово прочно войдет в мой обиход на ближайшие несколько дней. Если не месяцев.

— Так вы ответите на мой вопрос?

— Мы были на «ты», Аврора.

Полагаю, что да. Если умудрились сделать троих детей.

— Простите, я еще не совсем освоилась. В новом мире без памяти нелегко. — С губ срывается смешок. — То есть для всех он старый, а для меня новый. Для меня все в новинку. Наверное, так даже интереснее.

Я говорю какую-то ерунду, пытаясь скрыть свою нервозность, даже улыбаюсь, но мужчина приближается, садится рядом и берет мою руку в свою. Прикосновение обжигает, на миг кажется, что я сейчас вспомню все-все-все, потому что эта вспышка — она как костер в ночи, опаляет искрами и отрезвляет, будоражит и почти рисует картину перед глазами. Картину, в которой мы…

Темнота.

— Все будет хорошо. Мы вместе освоимся в новом-старом мире. — Он улыбается, но как-то совсем без веселья. — Ты… главное, что ты жива, Аврора.

— В каком-то смысле это определенно радует.

Мне хочется прикрыть глаза и отнять руку, потому что его прикосновение продолжает жечь, а память молчит. Как так можно: испытывать близость — и при этом не помнить? Ровным счетом ничего.