Книга Золотая мгла, страница 85 – Марина Эльденберт

Еще одна радость. В Лигенбурге уже вовсю идет подготовка к Празднику лета. В парках высаживают цветы – когда сплошными коврами, когда в виде узоров. Через пару недель начнутся летние ярмарки, в главную ночь лета улицы и площадь короля Витэйра заполонят потоки людей, которые будут танцевать и загадывать желания. В эту же ночь состоится Королевский бал, но лично я в это время хотела бы крепко спать с плотно закрытыми окнами.

— Ваша светлость, я польщен, – Анри внимательно посмотрел на матушку, – но поскольку прием касается нас обоих, сначала стоит спросить мою жену.

Я все-таки подавилась. Орешком.

Закашлялась, созерцая растерянные лица – все до единого, даже Винсент, едва не уронили челюсти на тарелки. Невозмутимым остался только Альберт, он откинулся на спинку стула, глядя на нас со странной едва уловимой насмешкой.

— Что скажешь, Тереза? – негромко спросил Анри.

— Я бы предпочла с этим повременить.

Он накрыл мою руку и улыбнулся матушке. Так, что я на всякий случай отложила ложечку – не хотелось погибнуть во цвете лет от удушения десертом. Никогда не думала, что мой муж умеет так смотреть: на равных, но в то же время так мягко и внимательно, словно вся вселенная сосредоточена в сидящем перед ним человеке. В данном случае – на ее светлости, герцогине Илэйн Биго.

— Что ж, думаю это будет разумно, – отозвалась та. – Ваша забота о чувствах моей дочери восхитительна.

Вот так просто – и никаких поджатых губ и холода в глазах?

Опомниться я не успела, воцарившуюся тишину разрядил звонкий голос Луизы:

— Граф, я забыла, чем питаются гигантские пещерные слизни?

Демоны тебя раздери, Анри Феро! Мог ты просто сказать: «Да, давайте устроим этот дурацкий прием!» – я бы пережила. Нет, тебе зачем-то потребовалось играть в джентльмена, хотя ты им отродясь не был.

Я ударила кулаками по коленям – так, что Мэри вздрогнула и едва не выронила щетку. Она только что помогла мне раздеться, и я сидела перед зеркалом в накинутом поверх сорочки халате. Весь вечер Анри не отходил от меня ни на шаг, но по дороге домой мы молчали. Он не пытался завести разговор, а я и подавно – от него по сиденью лишь чудом не расползался иней. В гостях у Винсента и в экипаже рядом со мной были два разных человека.

— Миледи, позвольте?

Я раздраженно дернула плечом, но все-таки кивнула, и камеристка принялась расчесывать мне волосы. Настроение портилось с каждой минутой. Нет-нет, но я поглядывала на дверь в надежде, что он войдет, нахально улыбнется, выставит Мэри – пока его время еще не истекло, и все будет по-старому. Вот только время шло, а Анри не шел. Даже Кошмара нигде не наблюдалось, хотя я уже привыкла к тому, что этот кот постоянно путается под ногами и осыпает шерстью все, к чему прикасается.

— Как прошел вечер, миледи? Как ее светлость? И леди Лавиния?

— Замечательно, – буркнула я. – Покоряют Лигенбург.

— Не сомневаюсь, что леди Лавиния пользуется успехом. Она очаровательна.

— А я?

Я спросила это вслух? Я безнадежна.

Мэри побледнела – самую малость. За годы работы камеристка изучила меня отменно и знала, когда нужно помолчать, а когда лучше поговорить. Но к такому явно оказалась не готова. Возможно потому, что меня мало волновали вопросы собственной внешности, и еще меньше – кто и что о ней думает.