Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 65 – Даха Тараторина

Безлюдье рычало в мертвых пастях оживших тварей, зеленое пламя извивалось в колдовском танце, но всего страшнее было то, что на стенах не осталось ни одной тени. Все подчинились магичке, все рвали и выли, отзываясь на ее боль. Лиса вцепилась в ногу Шулле беззубой пастью, стиснула челюсти; медведь поставил тяжелую лапу на грудь Залаве, а та уже и кричать не могла от ужаса. Глубоко в груди у зверя зародилось рычание. Много ли надо, чтобы отвернуть голову языкастой бабе? Сильно ли потребуется сдавить, чтобы размозжить ей кости?

Ирга смотрела на творящееся безумство и гадала лишь о том, чего хочется больше: убить сразу или погонять врагинь по деревне, упиваясь их криками?

— А как же Айра?!

Упрек Шуллы раздался будто бы издалека. Ирга с усилием опустила взгляд: гордая жена старосты, умная и хитрая Шулла, стояла пред нею на коленях, двумя руками вцепившись в заляпанный подол сарафана. Шулла не плакала, как другие. Она смотрела твердо.

— Как же Айра? – повторила она. – Мать тебя не научила, где добро, а где зло, но Айра-то пыталась! Что бы она сказала на такое?

Шкуры остановились. Замерли, как выпотрошенные чучела, и только тени, прячущиеся под шерстью, продолжали беспокойно метаться, отчего казалось, что мертвые звери глубоко и часто дышат.

Что сказала бы Айра? Да не стала бы она ничего говорить! Старушка за косу притащила бы Иргу домой и там уже отчитала по всей строгости. Но Айра мертва. А Ирга – нет.

Колдовка мотнула головой, сбрасывая наваждение.

— Живите, – сказала она. – Пока…

И ушла, не оглядываясь.

Грести Змеелов не спешил, да и в целом выглядел смурнее некуда. Он сидел на носу лодки, напротив Ирги, скрестив руки на груди, и молча буравил ее укоризненным взглядом. Сама же колдовка от волнения тарахтела без умолку.

— Если так подумать, то это вовсе и неплохо, что нас к волхве отправили, – рассуждала она. – Оно, может, и вовсе стоило наперво к ней наведаться, а потом уже, по волховкиному совету, змеевицу искать. Волхва мудра и, сказывают, старше самого острова. Хотя как это она может быть старше? Из норы она никогда не выходит, а пищу и питье приносим ей мы, стало быть, без яровчан и волхвы быть не может. А если еще подумать…

Колдун громко издевательски хмыкнул.

— Что?

— Подумать она решила… Теперь! Вчера думать надо было!

Досада Змеелова была понятна. День назад мстилось, что найти ядовитую тварь труда не составит, а от яровчанской колдовки будет только помощь. Теперь же оказалось, что девка отдаляет его от цели.

А случилась вот что. Едва узнав, чем закончились вечерки, Первак стремглав помчался к волхве. Попросить у нее совета он собирался и так, но повременил, пока отойдет после драки с колдуном рука. Не плыть же на лодке одноруким, утопницам на потеху? Иргу стоило бы запереть в погребе, покуда не станет ясно, хочет ли колдовка кому-то навредить, но тут, как обычно, влезла Шулла: упросила не трогать, дескать, девка сама не ведала, что творит. Когда же староста добрался до волхвы, та (все бабы одинаковы!) возьми да и встань на сторону Перваковой жены! Она потребовала колдовку к себе лично, а прочим яровчанам запретила лезть или хотя бы сопровождать девку.

— А колдун? – заикнулся было Первак.

— А колдун сам ко мне придет, – ответила волхва.