Книга Переплетённые судьбы, страница 193 – Ариана Баженова

С его губ едва не сорвалось «Прости, я виноват, что доставляю тебе такую боль». Я посмотрела на него, и в моём взгляде боролись две силы — трепетность и злость, свет благодарности и тьма обиды, наслаждение мимолётным настоящим и жгучее желание наказать за то, что он держит в неизвестности и играет чувствами. Любовь и ненависть как все стороны одной монеты — глубокой душевной привязанности.

— В основном — да, — тихо прошептала я, не то таясь от него, не то от себя. — А твою?

— Конечно, делаешь! — с жаром выпалил он и ещё сильнее сжал мою руку, которая в его ладони казалась такой маленькой и бледной. — Не уходи…

Я повернулась и медленно, чувственно поцеловала его, растягивая этот редкий момент. Нашу идиллию прервал телефонный звонок — позвонили с ресепшена предупредить, что время вышло.

— Вызовешь себе такси. Я тебе пришлю деньги, хорошо? — сказал он, когда мы выходили из номера.

Я понимающе кивнула. Наличка, переводы. Следит за тем, чтобы в его истории платежей не было подозрительных строк расхода. Сердце сжала легкая печаль и страх за любимого человека — под каким давлением и контролем он должен находиться, чтобы скрывать свои статьи расходов и прятаться ночью в отеле? Как здорово, что он находит возможность увидеться со мной, несмотря на эти обстоятельства — я это ценю.

Такси подъехало. Мы молча обменялись поцелуями.

— Напиши, как доедешь.

Я кивнула и села в машину, которая унесла меня в сгущающуюся темноту ночи — на окраину, в одинокую просторную квартиру.

Едва я вошла в звенящую тишиной квартиру, как грудную клетку сжала темная печаль.

— Я теперь не знаю, когда мы снова увидимся, — робко и трусливо шепнул он мне, когда мы спускались по лестнице отеля.

— Надеюсь, что скоро, — заглянула я ему в глаза.

— И я надеюсь.

«Дорогой, тут могу надеяться только я, а вот действовать — ты, ведь наши встречи зависят лишь от тебя», — горько усмехнулась его словам, которые в своей сути были пустым звуком.

Вот так, легко и элегантно, словно отряхнув пылинки с плеч, он снял с себя ответственность: не жди меня, я сам приду, когда захочу, и то, что ты скучаешь и хочешь быть рядом — твои проблемы. «Ты же знаешь, я не могу к тебе часто приезжать», «Ты же знаешь, я не хочу тебе делать больно», — всегда кратко звучало из его уст, после чего он поспешно одевался и уезжал, не то «получит дома пенделей».

Я старалась снисходительно относиться к выстроенной в его голове хрупкой иллюзии, что мы оба лишь хорошо проводим время и не испытываем боли и ревности. Он нашел компромисс с самим собой и своей совестью в виде этой иллюзии. Мне не хотелось рушить его психологические защиты, которые сдерживали мутную реку вины и сожалений и берегли его от сильного внутреннего конфликта. Так он нашел способ получать удовольствие в запрещенной связи без последствий — но последствия будут, пусть и не сразу. Они уже начались — он не хотел признаваться мне и себе в том, что испытывает, но изнутри его всё же терзал зверь вины, и Лео старался усыпить его алкоголем. Он открыто признавался мне почти каждый день, что выпивает стакан-другой виски.

Но что-то было в нём сильнее вины, что-то, что отчаянно тянуло ко мне.

Я поднялась в квартиру, чувствуя, как с каждым шагом силы покидают меня. Клонило в сон, но не из-за позднего времени. Совсем недавно я хотела попрощаться с жизнью, и энергия упала на дно. Сегодня, в отеле, я снова взлетела до небес и наполнилась жизнью, но лишь на миг.