Книга Переплетённые судьбы, страница 241 – Ариана Баженова

После первой репетиции Лео на следующий день уже с утра ворвался в кабинет, где мы работали с Ромой, и, не в силах сформулировать причину своего визита, гневно посмотрел на нас с ним и вылетел в коридор. Он был настолько зол, что даже не мог скрывать эмоции перед коллегами. Теперь же он, в день выступления, натянул улыбку, но в выразительных карих глазах до сих пор плясали огоньки сжигающей изнутри ревности.

— Ну что, вы готовы к выступлению? — с притворной вежливостью спросил он, оглядывая нас.

— Да, а ты? — как ни в чем не бывало, улыбнулась я, высвобождаясь из объятий Ромы.

В первую репетицию, видя, каким тяжелым взглядом Лео смотрит на нашу пару в танце и демонстративно то отворачивается, то уходит на перекур, я испытала лёгкие угрызения совести. «Надо ему сказать, что это лишь танец, это не то, о чём он подумал!»

Но затем дала о себе знать моя Тень — и победило желание немного отомстить, уколоть, показать, что чувствую я каждый день, когда он возвращается домой, к другой женщине. Я сама себя не узнала — мне больше не было его так жаль. И на его, казалось бы, отвлеченные вопросы о Роме я теперь стала лишь загадочно улыбаться и изводить его, планируя лишь после спектакля признаться, что между нами ничего нет.

Вспомнился разговор с Лео месяца полтора назад. Сказал, что играет в спектакле второстепенного персонажа: «Я выбрал роль, потому что похож на героя типажом». Пару недель спустя нашла в кабинете распечатанный экземпляр сценария. В начале значился список героев, и среди второстепенных мужских персонажей были лишь двое — нервный молодой человек Игорь. И женатый ловелас Дмитрий, который на протяжении всего спектакля изменяет супруге и никак не может определиться, с кем же ему остаться.

— Ты Игоря играешь? — спросила я тогда, помня о «типаже».

— Нет, Дмитрия.

Ах, вот как. Слишком буквальные параллели у жизни и театра.

Мы втроем прошли в просторную гримёрку, присоединившись к другим актёрам. Осознание того, что совсем скоро предстоит выйти на большую сцену, под жаркий свет софитов, играть и танцевать перед сотнями людей, вселяло во всех мандраж. Чтобы сбавить напряжение, коллеги уже разливали по стаканам искрящееся игристое вино, и я подставила два стакана, наливая для себя и Ромы. Он молча перелил шампанское из своего стакана в мой, и на мой вопросительный взгляд с улыбкой ответил:

— Я же сегодня за рулём, повезу тебя домой после спектакля.

— О, вот как! Ну спасибо.

— Всегда пожалуйста, — он оглянулся и притянул меня к себе в объятия, полушутя.

Я невольно обернулась в сторону Лео, и тот, многозначительно пробежав по мне взглядом, отвернулся и вышел из гримёрки.

«Так надо, вечером я всё объясню. Но, чёрт возьми, как приятна твоя ревность!», — мысленно послала я ему свои извинения, почувствовав укол совести, и освободилась из объятий Ромы.

Что же со мной сегодня происходит? Что меня опьяняет — вино или будоражащее осознание, что настало время нанести Лео ответный удар за всё время боли и обид? Я не хочу делать ему больно и играть на его чувстве ревности, но как иначе достучаться и показать ему боль, которую я испытываю каждый вечер, зная, что он возвращается домой к другой женщине?

Мы все вышли на сцену, спрятавшись в тень и наблюдая из-за кулис, как постепенно заполняется зрителями просторный зал. Зрителей было более двухсот — но я чувствовала, что вся эта постановка была для двоих человек.