Книга Переплетённые судьбы, страница 243 – Ариана Баженова

Всё внутри сжалось от пронизывающего удовольствия и триумфа. Он жутко ревновал меня. А значит, я была его. Только его.

И через этот рискованный поцелуй он боролся с призраком сил, которые могли бы оспорить его права на меня. С призраком угрозы со стороны Ромы, который будил в нём ревность. С туманной возможностью моего уезда в Москву. Сейчас вновь были только мы вдвоем на глазах у всех — но уже было не страшно.

— Кира и Рома! На сцену! — услышала я снаружи громкий голос одного из актёров.

Я выскользнула из объятий Лео и, с нежностью кивнув, направилась прямиком за кулисы, где меня уже с готовностью подхватил Рома. Я встала рядом с ним, крепко вцепившись в его руку. Зазвучала музыка, и мы, лучезарно улыбаясь, вышли на сцену.

Певица на сцене с надрывом выводила высокие ноты о несчастной любви. Мы глядя друг другу в глаза, замерли в объятиях, ожидая проигрыша, чтобы вступить в танец. Рука Рома покоилась на моей талии.

Перед нами была чёрная пустота — ослепительный белый свет софитов не давал разглядеть никого по ту сторону сцены. Но я знала: где-то там, с какого-то из этих бесчисленных рядов, за мной раздражённо наблюдает Кристина, а совсем рядом, из-за кулис, на меня смотрит полный ревности огненный взгляд Лео.

И вот, повинуясь сигналу Ромы и подстраиваясь под его уверенные движения, я заскользила по сцене в танце впервые в жизни.

Ослепляющий свет. Движения, полные нежности и страсти, пусть и притворной. Громкая музыка. Темнота зала, таившая в себе сотни глаз. Всё это опьяняло ещё больше, и мы широко и уверенно улыбались всем вокруг и друг другу.

Нам был виден лишь первый ряд, где в одиночестве расположились Ева Швайн и гендиректор, с гордостью наблюдая за нашим танцем.

Интересно, было ли ей видно со своего места, как стоит за кулисами Лео, с которым она меня однажды так изящно и уверенно столкнула лицом к лицу?

Потому что я сама не в силах повернуть голову и увидеть его уязвленное выражение лица. Но ощущала, над ним сгущаются тучи — связь между нами превратилась почти в осязаемую нить, которая сейчас дрожала сильно как никогда.

Наконец, последние аккорды. Волосы, уложенные в высокую прическу, почти коснулись досок сцены. От пола меня отделяло несколько сантиметров — крепко держат руки Ромы, его оливковые глаза лучатся теплом.

Зал взорвался аплодисментами, и мы победно скрылись за кулисами, оставляя сцену пустовать.

— Какой позор! Мы могли бы станцевать лучше! — недовольно нахмурился Рома, ведя меня под руку.

— Ну что ты! Отлично! Учитывая, что у нас было совсем мало репетиций, — счастливо улыбаюсь я, юркнув в раскрытую дверь гримёрки.

Лео тут же метнулся ко мне, крепко обняв и вновь прижав к себе на глазах у всех.

— Ты умница! Всё отлично прошло, — совсем по-доброму тихо проговорил он, пряча от меня взгляд, в котором смешалось недоумение, обида и злость.

— А ты ещё больше выложился на сцене! Горжусь тобой! — искренне выпалила я, изо всех сил прижимаясь к его теплому, уже такому родному телу.

Вот и всё. Снова спрятался в свою раковину, демонстрируя миру театральную маску вместо реальных чувств.

К нам подходит Рома, и Лео, обуреваемый ревностью, с вежливой милой улыбкой, за которой скрывается желание ударить, тянет ему руку для рукопожатия и кратко поздравляет. Я отворачиваюсь, видя блеск на его кольце, и он сильнее прижимает меня к себе. А затем даёт затянуться своей сигаретой и целует в лоб — уже всё равно, кто что подумает.