Книга Спасительная нить, страница 12 – Мишель Хёрд

От проблеска надежды в глазах Линдси у меня между бровями появляется морщинка, и я скептически усмехаюсь.

— Нет, он просто не хочет, чтобы это было на его совести, если что-то пойдет не так.

— И все же, — спорит Линдси.

— Я в бюро всего два дня. Бурная реакция О'Брайена не имеет ничего общего с заботой о моем благополучии. Это лишь подтверждение того, что он ни капли не верит в мои способности. — Мои плечи опускаются. — И я не могу его винить после вчерашнего прокола.

— Ты так и не расскажешь, что ты там натворила такого непростительного? — спрашивает сестра.

— Ты же знаешь, что я не могу. — Я ни за что не признаюсь Линдси, что оказалась в центре перестрелки между албанцами и ФБР и едва не погибла.

Линдси не настаивает, за что я ей благодарна. Мы обсуждали мою работу в ФБР, и она понимает, что многим я поделиться не смогу.

— Так… О'Брайен. — Она поигрывает бровями. — Он заставляет тебя нервничать?

— Ты даже не представляешь, — усмехаюсь я, радуясь, что могу рассказать ей хотя бы о тех взрывных эмоциях, которые он во мне вызывает. — В одну минуту он — неприступный айсберг, а в следующую кажется, что я иду по канату над раскаленной лавой.

— И теперь ты проведешь с ним всю ночь, запертая в машине, — поддразнивает она.

Заметив время, я вскакиваю.

— Черт, мне пора переодеваться для наблюдения!

— Но ты же не поела. — Взгляд Линдси провожает меня до кухни, а в следующую секунду в дверь стучат.

Мои глаза становятся размером с блюдца; я жестом велю Линдси открыть, а сама бросаюсь по коридору в спальню.

О'Брайен сказал, что заедет за мной в восемь. Я смотрю на часы и вижу, что у меня еще есть пятнадцать минут.

Я сбрасываю костюм, в котором была сегодня, и быстро натягиваю джинсы и футболку. Схватив жетон на цепочке, вешаю его на шею и прячу под ткань, одновременно обуваясь в удобные кроссовки. Выбегая из комнаты, я на ходу собираю волосы в низкий хвост, чтобы не мешались.

— Ты еще в школе учишься? — слышу я низкий голос О'Брайена и, взглянув на него, вижу, что он улыбается Линдси. Он одет в поношенные ботинки, джинсы и белую футболку. В такой повседневной одежде он похож на тех парней, от которых мама нас предостерегала.

— Я первокурсница Нью-Йоркского университета… учусь на медсестру, — отвечает она, и ее щеки заливает слишком уж яркий румянец.

— Совсем другая сфера, не то что у Джей Джей, — замечает он. — Тебе восемнадцать?

Линдси кивает; очевидно, она уже им очарована. Впрочем, я ее не виню. От его внешности у любой женщины с работающими гормонами потекут слюнки.

Я беру Линдси за руку и слегка притягиваю к себе. О'Брайен не упускает ни малейшей детали: его взгляд скользит туда, где я держу сестру, а затем встречается с моим.

— Готова?

Я киваю и поворачиваюсь к Линдси.

— Запри за мной дверь. Телефон будет на беззвучном, но я проверю его, когда смогу, так что звони, если понадоблюсь.

— Я планирую заниматься до твоего возвращения.

— Рад был познакомиться, Линдси, — говорит О'Брайен, прежде чем выйти из дома.

— Взаимно! — весело кричит она ему вслед.

— Не жди меня, ложись спать. — Я обнимаю ее. — Не забудь запереть все двери и окна.

— Он горяч, — шепчет она мне на ухо. — Удачи.

— Она мне понадобится. — Я отпускаю ее и выбегаю за дверь.

Я забираюсь на пассажирское сиденье черного «Понтиака» в безупречном состоянии. Пока я пристегиваюсь, а О'Брайен отъезжает от тротуара, он спрашивает: — Ты все еще живешь с матерью и сестрой?