Книга На линии огня, страница 105 – Кэти Андрес

Я вышел на кухню.

Здесь пахло не пригорелой яичницей, как в мои холостяцкие годы, а свежемолотой арабикой и дорогим кондиционером для белья. Моя старая «сталинская» кухня исчезла. На её месте был высокотехнологичный отсек космического корабля: глянцевые фасады (на которых не дай бог оставить отпечаток пальца), встроенная техника и ни одной лишней крошки на столешнице.

Посреди этого великолепия, у миски с водой, сидел Тор.

Огромный, лохматый, черный медведь сидел по стойке смирно и ждал.

— Можно, – раздался спокойный голос Яны из коридора.

Тор деликатно, стараясь не брызгать, начал лакать воду.

Я покачал головой. Это было её главное достижение. Мой пес, который раньше сносил столы и слюнявил гостей, теперь знал команды «место», «лапы к осмотру» и «не дыши на стекло». Яна взялась за него с тем же маниакальным упорством, с которым боролась с микробами. И, черт возьми, у неё получилось.

— Доброе утро, тиран, – я подошел к ней сзади, когда она вешала тряпку на специальный крючок (строго третий слева).

Яна обернулась. На ней была моя форменная футболка, заправленная в строгие брюки. Волосы собраны в идеальный хвост. Никаких очков – она сделала лазерную коррекцию год назад, заявив, что хочет видеть каждую пылинку в 4К разрешении.

Она выглядела… дорого. Уверенно. В ней появилась та самая сталь, которую я слышал в эфире, но теперь она была не защитой, а стержнем.

— Доброе утро, Бес, – она чмокнула меня в щеку, но тут же машинально поправила воротник моей футболки. – Ты сумку собрал?

— Так точно. Сменное белье, мыльно-рыльное, банка с супом, которую ты насильно впихнула.

— Это не суп, это минестроне. И там витамины.

Мы сели завтракать. Я смотрел на неё и думал о том, как сильно всё изменилось.

Яна больше не была «девочкой на побегушках» в диспетчерской. Полгода назад старого начальника смены проводили на пенсию с почестями и аккордеоном, и на его место, обойдя трех мужиков с выслугой лет, села она. Яна Викторовна. Теперь она рулила всем «Центром». И, надо сказать, рулила жестко. Дисциплина в эфире стала такой, что муха не пролетит без доклада.

А её ОКР… Оно не ушло. Ирка сказала, что такие штуки не лечатся до конца, но с ними можно научиться жить. Яна научилась. Она больше не паниковала. Она просто превратила свои ритуалы в систему. У нас был график. Был порядок. И, если честно, мне это даже нравилось. В хаосе моей работы возвращаться в дом, где всё предсказуемо и чисто – это был кайф.

— Глеб, – вдруг сказала она, откладывая вилку. Тон был деловой, тот самый, которым она объявляет третий номер вызова.

— М? – я дожевывал тост.

— А ты завещание написал?

Я поперхнулся. Кусок хлеба встал поперек горла. Я закашлялся, стуча себя по груди. Тор заинтересованно поднял голову, ожидая, не перепадет ли ему кусочек.

— Чего? – прохрипел я, вытирая слезы.

Яна смотрела на меня абсолютно серьезно. Она даже не моргнула.

— Завещание, – повторила она спокойно, делая глоток кофе. – Документ такой. Нотариально заверенный. Распоряжение имуществом на случай смерти.

Я отложил бутерброд. Аппетит пропал. Иногда её черный юмор (или это была прагматичность?) переходил все границы.

— Нафига? – спросил я, чувствуя, как дергается левый глаз. – Я вроде помирать не собираюсь. Спина не болит, давление как у космонавта. Ты что-то знаешь, чего не знаю я? Яд в кофе подсыпала?