Книга На линии огня, страница 107 – Кэти Андрес

— После смены я буду уставшая, – попыталась возразить она, но уголки губ уже ползли вверх. – И грязная.

— Я тебя отмою. Опыт есть.

Она рассмеялась – звонко, счастливо, так, что у меня самого внутри все завибрировало, – и крепко обняла меня за шею, притягивая к себе.

— Ладно, – шепнула она мне в губы, щекоча дыханием. – Уговорил, шантажист. А теперь вали на свою службу. Ах да… там в твоем монстре масло поменять нужно, лампочка мигнула. Я сегодня так и быть поеду на ней, а завтра загонишь в сервис.

— Я понял. Все будет, – кивнул я, целуя её в нос.

Яна уже полгода ездила на моем «Крузере». Её красный «Матиз», эту бешеную капсулу смерти, я лично продал на запчасти. Я просто запретил ей садиться в эту консервную банку.

— Ты возишь самое ценное, что у меня есть – себя, – сказал я ей тогда. – Поэтому ты будешь ездить на танке.

Она поворчала для порядка про габариты и парковку, но быстро привыкла. А я превратился в личного автомеханика. Я следил за этим старым японцем тщательнее, чем за пожарным «Уралом». Тормоза, масло, резина – все должно было быть идеальным. Не дай бог где-то застучит или, упаси господь, я нарушу график техобслуживания – Яна вынесет мозг профессионально, с расстановкой и ссылками на регламент.

— Аккуратно там, – бросил я уже в дверях. – И пристегнись.

— Иди уже, нянька!

***

До части мы добрались быстро – благо, пробок в такую рань еще не было, да и Петрович на своем служебном «Патриоте» знал все дворы и срезки Авачинска.

Пока мы тряслись по ухабам, я смотрел в окно на просыпающийся город. Серый, неуютный, присыпанный свежим снегом, он вдруг показался мне самым лучшим местом на земле. У меня была работа, которую я любил до дрожи в руках. Была собака, которая стала воспитаннее английского лорда. И была женщина, ради которой хотелось не только умирать, но и жить. Долго и счастливо.

Мы въехали в ворота части.

В гараже, как всегда, пахло соляркой и мокрой резиной. У третьей машины, нашего боевого «Урала», наблюдалась картина маслом, от которой у меня невольно поползла улыбка.

Саня «Чип», раздавшийся в плечах и отрастивший солидную щетину, стоял смирно, как на плацу. А вокруг него порхала Ирка. Наша боевая Валькирия, которая когда-то чуть не прожгла меня взглядом насквозь, теперь поправляла стажеру (хотя какой он уже стажер, полноценный боец) воротник боевки.

— Ты шарф надел? – донеслось до меня. – Там ветер северный. Опять горло прихватит, кто тебя лечить будет? Я на смене.

— Да надел я, Ир, надел, – бубнил Саня, краснея, но не отстраняясь. – Ну хватит, пацаны смотрят.

— Пусть смотрят и завидуют, что у них нет личного парамедика.

Они сошлись полгода назад. Тихо, без фейерверков. Просто в какой-то момент мы заметили, что Ирка все чаще ошивается в нашей комнате отдыха, а Чип таскает ей шоколадки из автомата. И знаете… они подходили друг другу. Её бешеный темперамент и его спокойная, немного флегматичная надежность. Пазл сложился.

— Совет да любовь! – гаркнул я, выпрыгивая из машины.

Ирка показала мне язык, а Чип расплылся в улыбке.

— С добрым утром, командир!

Спокойно кофе попить нам, конечно, не дали. Закон подлости в пожарной охране работает безотказно: стоит только поднести кружку ко рту, как…

— Тревога! Первое отделение, на выезд! – ожил динамик. – Частный сектор, 2-я Шевченко. Горит хозпостройка.