Книга Спайдер и Сторми, страница 172 – Келси Кингсли

— Сожаления ничего не меняют, — ответил я, всё ещё не глядя на него. — Ни для меня… ни для них.

Отсюда я видел свою машину и думал, не уехать ли пораньше. Думал, не прекратить ли приезжать вообще. Думал, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я сбежал и никогда больше не видел брата и это место. На секунду это показалось не таким уж плохим вариантом. На самом деле, это было почти заманчиво, пока не взглянул на него и не понял, что, несмотря на то, как сильно я ни хотел его ненавидеть, у меня не получалось.

— Всё наладится, — сказал он, словно давая обещание. — Должно наладиться.

— Не уверен в этом.

— Они в любом случае двинутся дальше.

Люк был так уверен, и мне хотелось ему поверить — как я верил ему бесчисленное количество раз раньше. Но я не верил, что Томми Уилер или его мать смогут двигаться дальше. Это не была ссора между друзьями детства. Не глупое соперничество из-за девушки. Речь шла о смерти и справедливости, и я знал до глубины души, что Томми Уилер жаждал крови моего брата.

Мне просто не повезло, что кровь Люка была и моей кровью.

МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Травма имела свойство вырывать нас из настоящего и переносить наши души в прошлое, чтобы мы переживали те моменты заново, как будто мы никогда не переставали их переживать. Меня окружил целый вихрь запахов, и ни один из них не был тем корично-пряным ароматом, который всегда сопровождал Сторми. Запах бургера, который я съел в ту ночь восемь лет назад. Заплесневелый запах ковролина в зале суда. Кислый, затхлый пот и тяжёлые дешёвые духи из комнаты для посетителей «Уэйуорда».

Я едва мог вспомнить смех матери или интонации отца, но никогда не забуду металлический запах свежей, горячей крови, покрывавшей мою руку и стекавшей на пол за дверью спальни.

Я зажмурил глаза и не помнил, когда это сделал. То ли сознательно, то ли само собой в какой-то момент, пока рассказывал первую половину той жуткой истории, которую не хотел, чтобы она знала. Но теперь я это осознал и провёл пальцами по переносице, прежде чем разомкнуть веки и уставиться сквозь лобовое стекло на тротуар, уличные знаки и кусты у отеля, где она остановилась. Я не хотел смотреть на Сторми, боялся увидеть, какие эмоции отразились в её изумрудных глазах. Боялся, что она поймёт, что взялась за то, с чем не справится ни один человек, — вломилась в мой дом и силой ворвалась в мою жизнь.

— Ты в порядке? — спросила Сторми, когда я долго молчал. Может, пять минут, а может, пять секунд.

— Не уверен, что был в порядке уже давно, — ответил я, решив быть честным. Всё ещё не решаясь повернуться к ней.

— Так вот почему разговоры о Коннектикуте выбивают тебя из колеи.

— Да. — Это была не вся правда, но часть её, и на данный момент этого хватало.

— Тогда мы не поедем.

Я повернулся к ней, наморщив лоб от удивления и недоверия.

— Что? Я не говорил...

Она небрежно пожала плечами.

— Если тебе там плохо, я не заставлю тебя ехать. А тебе явно плохо. И это понятно.

Я скользнул взглядом по её лицу, задержавшись на сильно накрашенных глазах, прямой линии полных чёрных губ, твёрдой решимости, отражённую в каждой черте. В её выражении не было ни капли осуждения или отвращения, только искренность. Сторми говорила серьёзно. Она готова отказаться от семейного Дня благодарения дома ради моего спокойствия и душевного равновесия, и сделала бы это без сожаления... ради меня.