Книга Спайдер и Сторми, страница 169 – Келси Кингсли

— О, тебе не нравится, да? Не нравится, что эта милая киска теперь только моя, а? Не нравится, что она наконец-то сообразила и бросила тебя, лузера?

Примерно в этот момент Люк, по его словам, начал метаться между решениями: уйти, набить Ричи морду, пожаловаться администрации или просто отправиться домой.

Боже, ему стоило просто пойти домой.

— Знаешь, что ещё она мне сказала?

— Да заткнись ты уже наконец на хрен! — выкрикнул кто-то в зале, но Ричи не умел останавливаться.

Он вообще никогда не умел вовремя остановиться, и это в конце концов убило его. Потому что, когда рядом не оказалось никого, кто мог бы удержать Люка, он тоже не смог остановиться.

Ричи наклонился вперёд и прижался губами к уху Люка. Люк попытался отстраниться, но Ричи схватил его за плечи, удерживая на месте.

— Она сказала, что всегда хотела, чтобы малыш Чарли тоже погиб в той аварии. Сгорел дотла, как ваши мама с папой. Ещё она сказала, что вы бы до сих пор были вместе, если бы не его психованный нытик-братец, который вечно плачет, вечно лезет не в своё дело. Она сказала, что сама бы его убила, если бы его член не был больше, чем твой...

Он замолчал, когда кулак моего брата взлетел с подлокотника и врезался ему прямо в рот.

В ту ночь я не заметил крови на руке Люка — был слишком потрясён, — но удар о передние зубы Ричи рассёк ему костяшки.

Один из зубов Ричи треснул, и он взвыл:

— Ублюдок! Ты сломал мой чёртов зуб!

— Ублюдок?! — Люк вскочил, ослеплённый жаждой мести. — Это я ублюдок?!

Он перелез через своё кресло и оказался в ряду Ричи. Ричи начал подниматься, готовясь к драке, но Люк рванул вперёд, обхватив его горло руками.

— Ты никогда не оставлял его в покое. И превращал его жизнь в ад. А я всегда отворачивался, потому что ты был моим другом. Боже, ты был моим лучшим другом! И я позволял тебе издеваться над моим младшим братом, и ради чего?! Что он, мать твою, тебе сделал, а?! Он был всего лишь ребёнком! Что он на хрен тебе сделал?!

Люк сжимал руки, ломая кости Ричи и сдавливая его трахею. Кто-то закричал, зовя на помощь; кто-то вопил, требуя остановиться.

Тот же голос прокричал:

— Ты его убиваешь!

Кто-то выбежал из зала, зовя менеджера или кого-нибудь ещё, хоть кого-нибудь.

Боже, столько долбанных криков, но Люк ничего не слышал. И даже если бы слышал, вряд ли это имело бы для него значение в тот момент.

Потому что потом он сказал:

— Я тебе однажды сказал, что если ты ещё раз скажешь какую-нибудь херню о нём, то я тебя убью на хер. Помнишь, ты, мразь? Почему ты, мать твою, не можешь просто прекратить?

Но он прекратил, и Люк с опозданием на две секунды понял, что его бывший лучший друг больше не дышит, как раз в тот момент, когда охранник и менеджер вбежали в зал кинотеатра.

Несколько человек попытались остановить Люка на пути к аварийному выходу, но безуспешно. Он добежал до мотоцикла, вскочил на него и помчался домой так быстро, как только мог, зная, что полиция будет у него на хвосте. Зная, что были свидетели. Зная, что они слышали, как Ричи назвал его имя. Зная, что его поймают, арестуют и увезут.

И всё потому, что ему нужно было увидеть меня ещё раз. Предупредить меня. Сказать, что любит меня.

И поэтому было очень, очень сложно его ненавидеть, даже когда он признал свою вину. Даже когда судья приговорил его к двадцати пяти годам лишения свободы в исправительном учреждении «Уэйуорд» штата Коннектикут за убийство второй степени. Но особенно, когда его глаза встретились с моими, пока охранники уводили его начинать остаток жизни за решёткой. Я изо всех сил пытался увидеть в нём то, что видело остальное население Коннектикута — хладнокровного убийцу, — но не смог.