Книга Выход в клетку, страница 52 – Лана Фрейтаг

Подкаст должен был стать другим. Стартом. Витриной.

Если все получится, люди пойдут к нему в соцсети. Начнут спрашивать, как он выбрался. Как перестал быть вторым. Как запустил движение. Михаил уже видел это почти физически: подписчики, прямые эфиры, свой закрытый чат, первые консультации, мужчины, которые пишут ему в личку и спрашивают, с чего начать.

— Миш, расслабься, — сказал Градов и улыбнулся в камеру так, будто они были старыми знакомыми. — Мы здесь не на допросе. У нас сегодня сильная история. Мужская история.

Михаил кивнул и заставил себя улыбнуться.

— Да, конечно.

Голос прозвучал чуть суше, чем хотелось. Он кашлянул, взял бутылку и сделал маленький глоток.

— Ты пришел ко мне с интересной формулировкой, — сказал он. — “Я вышел из тени”. Обычно так говорят мужчины, которые всю жизнь сравнивали себя с кем-то сильнее. Отец. Старший брат. Более успешный друг. У тебя, насколько я понимаю, история еще жестче.

Михаил почувствовал, как внутри неприятно дернулось. Камера смотрела прямо на него черным круглым глазом. За стеклом сидел оператор, сбоку девушка-продюсер проверяла звук, и все они, кажется, ждали, когда он начнет быть интересным.

— Да, — произнес он. — У меня эта история связана с человеком, которого знают все.

Градов чуть подался вперед. Небольшое движение, почти незаметное, но Михаил сразу почувствовал: вот оно. Крючок вошел.

— С Волком.

Михаил кивнул.

— Да. С Николаем Волковым.

— Или не Волковым? — мягко уточнил Градов.

Михаил замер всего на секунду, но этой секунды хватило. Роман улыбнулся чуть шире. Не зло. Хуже. С интересом.

— Мы ведь не будем играть в пресс-службу, Миш. Ты сам написал моей команде, что знаешь его настоящую фамилию.

У Михаила вспотела спина под футболкой.

— Соловьев, — сказал он.

В студии стало тише. Или ему так показалось.

Градов не перебил. Только чуть склонил голову, давая ему продолжать. Это было почти ласково. Почти по-дружески. И от этого Михаилу захотелось сказать больше.

— Его настоящая фамилия Соловьев, — сказал он. — Такая же, как у моего отца.

— То есть вы братья?

Вот здесь надо было ответить аккуратно. Не соврать слишком прямо. Оставить место для маневра. Но камера уже смотрела. Градов смотрел. И где-то там, за будущим выпуском, уже существовала аудитория. Мужики из клуба. Те самые, которые писали в чатах, что слабых жизнь ломает, а сильные берут свое.

Михаил выпрямился.

— По отцу, да. Можно сказать так.

Градов молча кивнул, будто услышал не сенсацию, а подтверждение того, что и так знал. Это почему-то придало словам Михаила веса. Словно теперь история уже принадлежала не ему одному, а большому человеку напротив.

— И ты много лет жил с этим? — спросил Роман. — С пониманием, что один брат стал легендой, а второй остался обычным неудачником?

Вот это попало точно. Настолько точно, что Михаил на секунду забыл, где правда, а где то, что он придумал по дороге в студию.

— Да, — сказал он глухо. — Именно так.

Градов не отпустил.

— Что было самым тяжелым?

Михаил посмотрел на свои руки на столе. Пальцы все еще были влажными. Под ногтем на большом пальце темнела грязь, которую он не заметил дома. От этого вдруг стало стыдно.

— То, что он смог, — сказал Михаил. — А я нет.

Это вышло неожиданно честно. Слишком честно. И именно поэтому Градов сразу взял это.