Книга Выход в клетку, страница 78 – Лана Фрейтаг

Першин присел перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Тебе не надо доказывать Михаилу, что он гнида. Он и так гнида. Тебе не надо доказывать залу, что ты не чудовище. Зал сегодня хочет чудовище. Ему так вкуснее. Тебе не надо доказывать Нике, что ты сильный. Она это знает, иначе не звонила бы тебе накануне как в последний раз.

Волк дернулся почти незаметно.

Першин увидел.

— Вот, — сказал он. — Слышишь? Имя, и ты уже не здесь.

— Не произноси ее тогда.

— Буду произносить, пока ты не перестанешь дергаться.

За дверью прошли люди. Кто-то сказал в рацию: “Три минуты”. Потом снова шаги. Глухой удар баса из зала. Музыка соперника уже начинала собираться где-то за стеной, низкая, уверенная, с дорогим битом и чужой верой в победу.

Волк встал.

Катмен подошел ближе, проверил лицо, еще раз провел пальцами у брови, по скулам, нанес тонкий слой вазелина. Его движения были быстрыми и аккуратными. Чужие руки на лице перед боем всегда раздражали Волка, но сейчас он даже не дернулся. Слишком много сил уходило на то, чтобы не думать о другом.

Першин поднял с крючка халат.

Темная тяжелая ткань легла на плечи. Волк чуть повел шеей. Пот под ней сразу стал горячее, кожа отозвалась мурашками. Не от холода. От приближения выхода.

Першин проверил перчатки. Потянул за край тейпа. Посмотрел в глаза.

— Если он начнет говорить в клетке, не отвечай.

Волк усмехнулся уголком рта.

— Я похож на человека, который любит разговаривать?

За дверью снова прозвучал голос:

— Волков. На выход.

* * *

В ложе погас общий свет.

Арена взорвалась ревом еще до того, как ведущий произнес его имя.

Ника встала, сама не поняв, когда успела. Просто больше не могла сидеть. Внизу в темноте зажглись полосы света, проход к клетке вспыхнул холодным белым, и весь зал повернулся туда, где через секунду должен был появиться Волк.

Денис тоже поднялся. Не сразу. Спокойно. Как человек, который не поддается чужой волне, но признает момент. Его ладонь легла Нике на спину.

Легко.

Почти нежно.

Так, что со стороны это выглядело естественно.

У Ники внутри все окаменело.

Она не повернулась. Не сбросила его руку. Не могла. Камеры уже смотрели. Люди в ложе тоже. Любое движение стало бы знаком.

Денис наклонился к ней ближе.

— Дыши, — сказал он тихо.

Она смотрела только на проход.

— Убери руку.

— Нет.

И в этот момент луч света выхватил Волка из темноты.

* * *

Арена взорвалась.

Ника перестала чувствовать собственное дыхание. Перестала чувствовать стекло, людей за спиной, мягкий свет ложи и ладонь Дениса у себя на спине. Все сузилось до прохода внизу и мужчины, который шел к клетке.

Волк двигался медленно. Не потому что тянул время. Потому что каждый его шаг уже был частью боя. Темный халат тяжелой тканью лежал на плечах, капюшон отбрасывал тень на лицо, белые тейпы мелькали под перчатками. Он не смотрел по сторонам. Не поднимал руки. Не улыбался. Не продавал толпе свою ярость.

Он просто шел.

И от этого зал сходил с ума еще сильнее.

Ника вцепилась пальцами в край стеклянного борта. Денис не убрал ладонь. Его прикосновение было легким, почти незаметным, но именно сейчас, когда Волк шел под светом, оно ощущалось как клеймо. Не на коже даже. На всей ее жизни. На всем, что она пыталась удержать, рассчитать, отложить до боя, до документов, до правильного момента.