Книга (Без) Права на ошибку, страница 44 – Алла Нестерова

Я невольно рассмеялась, представляя Катю с кучей детских вещей и её неизменным оптимизмом.

— Ты правда думаешь, что я справлюсь? — тихо спросила я, глядя ей в глаза.

— Не думаю, знаю, — отрезала она. — Ты всегда справлялась. Помнишь, как ты сдала тот дурацкий экзамен по биохимии, когда все остальные завалили?

Я шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно покатились по щекам.

— Катя, что бы я без тебя делала? — пробормотала я, вытирая лицо рукавом.

— Скучала бы, — подмигнула она. — А теперь хватит реветь. Давай лучше подумаем, что тебе сейчас нужно. Витамины? Я завтра же поеду с тобой в аптеку. Анализы? Я напомню тебе про все записи, буду твоим личным секретарём.

Мы обе рассмеялись, и на секунду мне показалось, что всё не так уж страшно. Снег за окном продолжал падать, но в комнате было тепло, а Катя рядом — как маяк в этой снежной буре. Я знала, что будет нелегко, но с ней, с её неиссякаемой энергией и верой в меня, я точно не пропаду.

— Ладно, — сказала я, отпивая остывший чай. — Но если ты крёстная, то никаких розовых комбинезонов, договорились? Я хочу, чтобы мой ребёнок был стильным.

— Ой, это ты зря, — хмыкнула Катя. — Я уже присмотрела один, с единорогами. Ты не устоишь.

Мы ещё долго сидели, болтая о мелочах, о работе, о Сергее, который, по словам Кати, «точно станет лучшим дядей для твоего малыша». И с каждым её словом, с каждой шуткой я чувствовала, как груз на сердце становится чуть легче. Завтра будет новый день, с дежурствами, анализами и кучей вопросов. Но сегодня я была не одна. И это было главное.

Утро выдалось морозным. Я шла к больнице, кутаясь в шарф, и думала о том, как изменится моя жизнь через несколько месяцев. В кармане лежал рецепт на витамины, который я не успела выкупить вчера из-за суматохи в отделении. Холодный воздух щипал щёки, а мысли путались: новая жизнь, новая ответственность, и всё это — без Саши.

В ординаторской, едва переодевшись в белый халат, я услышала звонок внутреннего телефона.

— Ника, зайди ко мне, — голос Романа Игоревича, главврача, звучал напряжённо.

Сердце ухнуло вниз. Он знает. Конечно, в больнице ничего не утаишь — наверняка Вера Николаевна доложила по протоколу, как только увидела результат теста. Я поправила халат, пытаясь собраться с мыслями, и направилась к его кабинету.

В кабинете было тихо. Роман Игоревич стоял у окна, заложив руки за спину. Утреннее солнце подсвечивало его седые волосы, придавая им серебристый оттенок.

— Присаживайся, Ника, — сказал он, не оборачиваясь.

Я опустилась в кресло, сцепив руки на коленях. Молчание затягивалось, становясь почти невыносимым.

— Вера Николаевна рассказала мне о твоём… положении, — наконец заговорил он, поворачиваясь ко мне. В его карих глазах смешались удивление, радость, тревога и надежда. — Это правда?

— Да, — тихо ответила я. — Шесть-семь недель.

Он тяжело опустился в кресло напротив, потёр лицо ладонями.

— Мой внук или внучка, — пробормотал он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у меня защипало в носу. — Ника, почему ты не сказала сразу?

— Я сама узнала только вчера, — призналась я. — После обморока.

— И Саша… он знает?

Я покачала головой, избегая его взгляда.

— И не узнает. Это моё решение, Роман Игоревич.

Он резко встал, прошёлся по кабинету.