Книга (Без) Права на ошибку, страница 45 – Алла Нестерова

— Ника, послушай меня. Я знаю, что мой сын поступил подло, но ребёнок… это меняет всё. Не подавай на развод. Я поговорю с ним, заставлю одуматься. Ребёнку нужен отец, а тебе — поддержка и не только материальная. Уверен, он осознает все свои ошибки.

Я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Роман Игоревич, с огромным уважением к вам, но нет. Саша сделал свой выбор. Он выбрал Марину. Я не хочу, чтобы он возвращался из чувства долга или под вашим давлением. Это будет ложь, которая разрушит всех, включая ребёнка.

— Но как ты справишься одна? — в его голосе звучала искренняя тревога. — Работа, ребёнок, съёмная квартира…, кстати, всё забывал спросить, почему тебе, как сироте, при выпуске из детского дома, государство не предоставило квартиру?

— Квартиру, которая мне досталась от родителей, продали, пока я находилась в детском доме, видимо действовали чёрные риелторы в сговоре с работниками домоуправления и участковым, я не стала бороться, боялась, что могут покалечить или вообще убить. В мэрии же сказали, что по их данным у меня есть жильё и квартира мне не положена. Мы с Катей пытались доказать, что мою квартиру продали, но нам сказали, что всё равно жильё не положено. — ответила я. — Сначала мы с Катей обивали пороги администрации, каждый месяц, пытаясь доказать, что квартира продана незаконно и я осталась без жилья, потом поняли, что это бесполезно. Потом, просто плюнули на всё и стали жить дальше, не надеясь когда-либо получить, то, что положено по закону. Одна, с ребёнком я справлюсь, не переживайте, — твёрдо сказала я. — У меня есть друзья, работа. Я выросла в детдоме, помните? Я умею выживать.

Он долго смотрел на меня, потом кивнул.

— Ты сильнее многих, кого я знаю. Где ты сейчас живёшь?

Я назвала адрес на Бауманской. Он записал его в блокнот.

— Если что-то понадобится — сразу звони. И Ника… — он замялся, подбирая слова. — Этот ребёнок — мой внук. Независимо от того, что натворил Саша. Я хочу принимать участие в его жизни, если ты позволишь.

— Конечно, — улыбнулась я, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Вы будете замечательным дедушкой.

Он впервые за утро улыбнулся.

— Иди работай. И береги себя. Никаких переработок и стрессов. Я подготовил приказ, освобождающий тебя от ночных дежурств, и внёс изменения в график.

— Но, Роман Игоревич, коллеги… — попыталась возразить я. — Им придётся перестраивать свои графики, у них свои планы.

— Ника, не переживай. Я договорился с главврачом другого филиала. Мы привлечём врачей оттуда, и каждый из твоих коллег выйдет за тебя всего один раз за месяц. Всё под контролем.

День прошёл относительно спокойно. Я принимала пациентов, стараясь отвлечься от утреннего разговора. В обед купила витамины в больничной аптеке и заставила себя нормально поесть в столовой. К вечеру, уставшая, но довольная, что день позади, я добралась до дома.

Поднимаясь по лестнице, я услышала голоса на площадке. У моей двери стояла женщина в дорогой шубе. Тамара Алексеевна, мать Саши.

Она обернулась на звук моих шагов, и её идеально накрашенные губы скривились в презрительной усмешке.

— Наконец-то. Я жду уже полчаса.

— Добрый вечер, Тамара Алексеевна, — я достала ключи, стараясь сохранять спокойствие. — Чем обязана?