Онлайн книга «Запретная. Искушение»
|
Мы уже сидели за столом, и Александр Николаевич разливал по маленьким рюмкам что-то рубиново-красное, когда входная дверь с грохотом распахнулась. — Э-ге-гей! Есть кто живой?! Или вы там уже перевариваете?! В дом влетел вихрь. Женщина — такая же маленькая, как Надежда Александровна, и такая же уютно-пухленькая, но с фигурой «песочные часы», которой эта полнота безумно шла. Яркая, румяная, с растрепанными волосами. А следом за ней, как два маленьких торнадо, вкатились двое мальчишек-близнецов лет пяти. — Дядя Рома! — завопили они хором, даже не разуваясь. Женщина замерла на пороге, увидела Рому, и её лицо озарилось такой радостью, что в комнате стало светлее. — Ромка!!! — завизжала она так, что зазвенела посуда в серванте. Рома едва успел встать и раскинуть руки, как она подскочила к нему и, ни секунды не сомневаясь, прыгнула на него, обхватив ногами за талию. — Вернулся, чертяка! Вернулся! — она расцеловывала его лицо, оставляя следы помады, смеясь и плача одновременно. — Светка, задушишь! — хохотал Рома, удерживая её на весу, как пушинку. — Ты потяжелела, мать! — Это всё нервы и пирожки! — отбрила она, спрыгивая на пол и тут же шлепая его по плечу. — Ты почему не позвонил?! Я от матери узнаю, что брат приехал! Это была младшая сестра. Та самая энергетика, тот же огонь в глазах, только помноженный на два. Близнецы тем временем уже висели на ногах Ромы, пытаясь повалить дядю-великана. Светлана отряхнула платье, поправила волосы и только тут заметила меня. В комнате повисла тишина. Она посмотрела на меня, потом на Рому, потом снова на меня. Её брови поползли вверх. — Опа… — выдала она, уперев руки в боки. — А это кто? Она обошла меня вокруг, как покупатель на рынке. — Женой обзавелся, а нам не сказал? — она ткнула Рому пальцем в грудь. — Партизан! Почему мы не в курсе? Или она по-русски не говорит? Из Америки вывез? Хеллоу! Ду ю спик рашн? Рома покраснел и начал что-то мямлить: — Света, это… ну… понимаешь… — Кира, — перебила я его, поднимаясь со стула и протягивая руку. — Я говорю по-русски. И по-английски. И даже понимаю язык жестов, когда меня пытаются рассмотреть как диковинку. Светлана моргнула, а потом расхохоталась — звонко, заливисто. — О, наш человек! С характером! — она крепко пожала мою руку, а потом, плюнув на этикет, просто обняла меня. — Я Света. Сестра этого оболтуса. Сочувствую тебе, дорогая. Он же нудный! — Есть такое, — поддакнула я, и Рома издал мученический стон. Все снова расселись за стол. Шум удвоился. Близнецы таскали куски колбасы, Света тараторила новости, мама подкладывала еду. Александр Николаевич торжественно поднял графин с настойкой. — Ну, за встречу! Клюковка, своя, на меду! Он потянулся, чтобы наполнить мою рюмку. — Ей нельзя, — голос Ромы прозвучал резко, перекрывая общий гул. Он накрыл мою рюмку ладонью. За столом повисла пауза. Александр Николаевич замер с графином. — В смысле «нельзя»? — удивилась Надежда Александровна, всплеснув руками. — Ты чего, Рома? Тут градусов-то кот наплакал! Сладенькая, лечебная! Ты чего тирана включил? Девчонка молодая, кровь греть надо! — Нельзя, мам, — твердо повторил Рома, и я увидела, как напряглась его челюсть. — Ей вообще пить нельзя. — Беременная, что ли? — ахнула Света, округлив глаза. |